Сопрано для Мафиози - Екатерина Ромеро

Шок, неприятие, неверие.

— Нет, ты что такое говоришь, Лео? НЕТ!

— Я сам в это верю с трудом.

— Этого не может быть, просто не может! Где Вито, это шутка, ты что шутишь⁈ София не может, она ведь часть семьи…

— Я видел ее в морге утром. София погибла, мне жаль. Вито с Лесси сейчас в реанимации. Он сильно обгорел, когда выносил девочку из пылающего замка на руках. Моджильяни открыли огонь первыми. Они не пошли на условия Вито и начали против нас войну.

Самый страшный день в моей жизни. Когда-то он был, когда я узнал, что Элиза умерла. Несмотря на то, что я ее ненавидел за предательство, несмотря на ее лживую натуру, я рыдал по ней, как дитя и сегодня тоже.

Терять близких страшно, а еще страшнее осознавать, что ты мог что-то сделать, но не сделал, да и кто бы меня послушал. Я же им говорил!

Надо было настоять и просто вывести всех из замка, но Пабло был против, Вито того же мнения. Я бы ничего не смог сделать, а теперь вот и последствия.

Еще и телефон не взял сразу. Я был с Беллой всю ночь. Снова. Отойти от нее не мог, не мог надышаться.

Прохожу в больницу через черный вход. Реанимация, отдельное крыло. Это наш госпиталь.

— Господин Чезаре, идемте.

Меня уже ждут.

— Где?

— Там. В палате. Девочка в одной, Вито в другой.

Иду сразу к племяннице. Лесси спит. Я не вижу на ней ожогов, только ссадина на лбу.

— Как она? Что с ней?

— Алессия минимально пострадала физически, но у нее случился шок. Была истерика, когда узнала про маму. Вкололи пока успокоительное. Спит.

— Мой брат. Где он?

— Идемте.

Соседняя палата, сжимаю руки в кулаки, как только вижу его. Вито здорово обгорел. У него сломана рука, половина лица и плечо в повязках. Он под аппаратами.

— Он выживет?

— Да, но ожоги тяжелые. Возможно, потребуются операции. Будут шрамы.

— Он знает… знает, что с Софией случилось?

— Знает. У него тогда едва сердце не остановилось. Мы едва стабилизировали.

— Он не вынесет. Лучше бы меня!

Провожу ладонью по лицу, выхожу в коридор.

Лео первым приехал. Весь бледный, опускает глаза.

— Ты как, Анжело?

— Где эти суки Моджильяни, вы их нашли⁈

— Нет пока. Они готовились к этому и, похоже, долго. Пока мы тут переговоры собирались устраивать по-мирному, они заряжали патроны.

— Пабло где?

— Он пожелал вернуться в замок. Пожар уже потушили. Сказал, зайдет через потайной проход.

Киваю, не сомневался даже в этом. Пабло никогда из замка не уйдет, даже если там останутся одни лишь камни.

— Анжело, что нам делать? Какой приказ?

Смотрю на Лео, что-то быстро стучит в груди.

— Закрыть пасть репортерам, поставить новую охрану к замку! Найти всех Моджильяни до последнего колена! И истребить, — бросаю зло и еду в офис.

Разгребаю дела Вито, беру на себя часть его работы. Сижу до вечера в офисе, бумаги, договора, что они тут наворотили.

— Алло, Лео, ты спишь?

— Уже нет. Что?

— Привези мне документы от Вито. Все, что у тебя есть на руках, здесь точно не все.

— Хорошо, тут как раз новости. Не знаю, говорить или нет.

Смотрю на часы. Двенадцать, полночь. Время перемен. И новой жизни.

— Что там еще?

— Помнишь, ты просил узнать еще хоть что-то про Беллу.

— Да. Было. Что там?

— Я, конечно, не уверен на сто процентов, но я звонил в роддом, где Элиза рожала. Сказали, есть запись о том, что Элиза родила не семимесячную, а девятимесячную девочку тогда. Ребенок доношенный, развит нормально.

— Это невозможно, бред какой-то. Элиза родила семимесячного ребенка после свадьбы с Лукой, иного быть не может.

— Слушай, я не знаю. Но такие записи. Я запросил информацию, ее мне выдали. И там днем еще какая-то папка документов пришла без подписи. Хрен его знает, от кого. Я не открывал, мало ли, осторожнее.

— Куда уж хуже. Ладно, до связи.

Иду в приемную, на столе секретаря и правда лежит конверт. Без подписи, адресованный мне.

Возвращаюсь в кабинет, распахиваю конверт по пути.

Какие-то анализы, ни хрена не понимаю. Что это, тест ДНК об отцовстве.

Перед глазами на миг все плывет, меня пошатывает. Белла и правда родилась не семимесячной, а девятимесячной. Стоп. Что это. Что это такое.

Она не дочь Луки. Не его родная дочь. Штампы, даты, подписи с архива.

Бумага вываливается из руки, по позвоночнику проводят ножами.

Не дочь Луки, не дочь Луки… боже. Элиза обманула всех нас.

Она выходила за него замуж, уже будучи беременной. От меня. Совпадение моего ДНК об отцовстве сто процентов.

— А-а-а! А-а-а! БОЖЕ!

* * *

Лео

— Господи, Анжело! Что случилось!

Я нахожу его на полу в офисе. Пьяный до такой степени, что едва дышит.

— Что случилось! Что-то с Вито⁈ С Лесси? Из больницы звонили?

Дрожь пробивает по телу. Да, Софию не вернешь, и это ужасное горе для всех нас. Но я еще не понимал масштабов. Я никогда в жизни не видел Анжело таким. Таким адским просто убитым горем.

— Я дьявол, Лео. ЧТО Я НАТВОРИЛ!

— Вставай, брат. Да что такое⁈

— Она моя… моя кровь.

Его аж трясет. Анжело пьян настолько, что даже сидеть спокойно не может. Его глаза красные, полны слез, рубашка расстегнута. Он тут все разворотил, кабинет словно после торнадо.

— Что? Я не понимаю. Что-то было в конверте?

Беру эти документы, быстро пробегаюсь по ним взглядом. Мороз идет по коже от того, что я там читаю.

— О боже, мы… мы решим как-то. Никто не узнает.

Анжело кивает, а после берет и просто переворачивает стол к чертям, хватается за пистолет и наводит себе его на голову.

— НЕТ!

Какая-то доля секунды, я едва успеваю забрать у него пистолет, прежде чем звучит выстрел. Пуля пролетела в миллиметре от его головы, и я понимаю, что это конец. Конец Анжело, это его падение с горы.

Мне хотелось содрать с себя шкуру и облиться бензином. Мне хотелось поджечь себя заживо и гореть, гореть, гореть.

У меня болело все, кровь кипела, и я не понимал, почему до сих пор живу.

Элиза. Даже после смерти она продолжала выворачивать мне кости, и на этот раз не до хруста, а до переломов.

Я лежал на