Темнота в окне напротив - Вивиана Торн

Все это просто идиотские мелочи.

«Что бы ни говорили, они любят тебя».

Воспоминание о сообщении Хантера помогает взять себя в руки.

— Я вернусь завтра утром, — с абсолютно спокойным тоном произношу я, сама не ожидая от себя подобного.

— Эстер! — мама цепляется мне за руку. — Если Келлер сделал тебе предложение, это еще ничего не значит! Ты можешь разорвать помолвку!

— Хватит! — слышу, как рявкает отец на мать, выходя из комнаты. — Достаточно на сегодня.

Вдох-выдох. В голове стучит от ярости и волнения за Ньютона.

— Эстер! Эстер, ты здесь?

До меня доходит, что я держу телефон и Роб наверняка слышал последнюю часть нашего разговора.

Неприятно.

— Привет, Роб. — тихо отвечаю, толкая входную дверь и покидая взрывоопасное помещение. — Мама сказала, что отдала тебе Ньютона на передержку.

Молчание.

— Да. Так и есть. — отвечает Роб.

— Спасибо. Я сейчас за ним приеду. — холодно сообщаю. — Дай мне адрес, пожалуйста.

— Сейчас? — глухо произносит Роб.

— Да. — резко бросаю, садясь в машину.

— Ладно. Только…

— Только что? — я настолько раздражена, что хочется высказать Робу за его предприимчивость. Зачем он предложил взять Ньютона к себе?

Почему он так близко общается с моей мамой, которая занесла его в список любимчиков-кандидатов на мое сердце?

— Я не дома. — тихо сообщает Роб.

— Тогда я подожду.

— Нет, я держу Ньютона не дома.

От его ответа у меня застывает кровь.

Я понимаю, что у меня нет причин не доверять Робу. Но на душе все равно неспокойно. Почему я чувствую подвох?

— Роб… Куда ты дел моего кота? — злость просачивается в мой голос.

— Он в моей… летней студии.

— И где это?

— Знаешь, где находится конечная фуникулера Монте-Бре?

— Да.

— Тогда приезжай туда. Рядом со смотровой площадкой я тебя встречу. Там… недалеко.

Молчу.

Ехать на ночь глядя в горы… к Робу…

Туда как минимум полчаса пути. Но я не могу оставить у него беззащитного Ньютона, да еще и в каком-то лесу! Перед глазами всплывает бедный котенок, жалобно мяукающий на голой промозглой скале. Я уже подвела малыша. Оставила его на маму…

— Скоро буду.

— Я… жду тебя, Эстер. — отвечает Роб, и в его голосе появляется загадочная зловещая нотка, от которой становится не по себе.

Но я не должна думать об этом.

Роб хороший парень. Любимчик мамы. Я просто… слишком взволнована.

Настраиваю навигатор, переключаю передачу и отправляюсь в путь.

Спустя сорок минут я паркуюсь возле безлюдной, погруженной в кромешную темноту смотровой площадки.

Роб

Все было прекрасно в нашей с Эстер жизни до появления в ней Хантера Келлера.

Я был влюблен в нее, кажется, с пеленок. Осознал это тогда, когда случайно подсмотрел за ней в раздевалке теннисного корта, и тогда же кончил себе в штаны.

Эстер была совершенством, которое предназначалось мне.

Родители часто говорили, что Эстер будет для меня отличной партией и что ее родители согласны. И я ждал момента, когда смогу полностью завладеть ее вниманием. Ждал, когда она сама обратит на меня внимание.

Все испортил Хантер.

Я не успел даже понять, когда он появился в ее жизни. И не смог предупредить развитие их отношений.

А потом… После злосчастного обеда отец ставил мне в пример этого идиота. Восхищался им. Мечтал, чтобы его сын был таким же, а не размазней как я…

Говорил, что так надо себя вести. Брать девушку, а не ждать, пока она на тебя посмотрит. В глазах отца я всегда был слабаком… Начиная с пяти лет, когда я первый раз пришел на занятия теннисом и увернулся от мяча. Тогда отец орал во всю глотку, какой я дебил. Он был в таком бешенстве, что я обоссался от страха. Никогда не забуду этого унижения. Оказалось, что у отца просто были проблемы на работе, а я оказался под горячей рукой. Но это были отговорки. Отец часто спускал на мне пар, что заставило меня притворяться невидимкой.

Но Эстер… Эстер должна быть моей.

Я подхожу к смотровой площадке высоко в горах. Моя летняя студия находится рядом. К ней ведет небольшая тропинка, о которой мало кто знает, что делает мой островок спокойствия незаметным для чужих глаз и идеальным местом для встречи с ней.

Вытираю вспотевшие ладони о спортивные джинсы.

Я не совсем готов к прибытию Эстер. Думал, что это произойдет позднее и я смогу подготовиться лучше.

Но это мой шанс.

Эстер стоит и смотрит вниз, на горы и на простирающийся внизу город, мерцающий огнями.

Ей здесь нравится. А мне нравится, что она здесь.

Она выглядит как всегда великолепно. И даже лучше. Идеально.

— Привет. — тихо произношу я.

Эстер вздрагивает от звука моего голоса.

Я ее напугал?

Меня охватывает злость — чувство, которое я привык скрывать всю свою жизнь, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Почему же она не боится Хантера? Почему выбрала его и позволяет себя жестко трахать… как последняя грязная шлюха.

Я видел. У меня есть несколько очень откровенных записей.

Эстер разбила мне сердце, и за это она ответит, когда я сделаю ее своей.

— Где Ньютон? — сразу спрашивает она.

Даже не здоровается. В ее глазах мелькает волнение.

Я устало усмехаюсь. Вот так. Она вся в нем. Предпочла Хантера. А ведь я старался быть лучше ради нее.

Но всему есть предел. И мой настал. Последний щелчок мне дал отец, который поставил в пример ублюдка Келлера.

Ей нравится жестче. Я ей это устрою.

— Пойдем. — я маню Эстер за собой по узкой тропинке и включаю фонарик.

Но Эстер не двигается. Стоит замерев и пытаясь заглянуть в мои глаза, которые я прячу под капюшоном черной толстовки.

Ей нравятся парни в черном. Вот я как идиот и оделся во все черное. Ненавижу себя за то, что вынужден копировать Келлера, чтобы привлечь ее внимание.

— Почему ты оставил Ньютона… в этом месте? — она разводит руки в стороны.

Хороший вопрос.

Я улыбаюсь ей.

Мне же надо было как-то заманить ее к себе… Чтобы поговорить. Чтобы найти способ стать к ней ближе. Лишить влияния Хантера и… сделать своей. Я просто не думал, что она приедет за котом так скоро.

По телу пробегает дрожь от предвкушения.

Эстер обязательно будет моей. После сегодняшней ночи все изменится.

Я докажу отцу, что не слабак.

Докажу Хантеру, что он зря украл то, что предназначалось мне.

Докажу Эстер, что я лучше и, возможно, могу быть гораздо жестче, чем Келлер. Ей понравится.

Я всю жизнь это прятал,