Где-то всегда светит солнце - Кристина Миле

– К сожалению, они говорят правду. Вы жена Амира Данифа. Он показал нам брачный контракт от вчерашнего числа, составленный по всем правилам.

На секунду мне показалось, что я перестала понимать человеческую речь. Я тупо перевела взгляд на Пола. Мне так хотелось услышать от него, что все это глупости и мы отправляемся домой, но в его глазах был страх.

– Кристина, ты что-то подписывала? – дрогнувшим голосом спросил он.

Я покачала головой, до конца не осознавая новую реальность.

– Кто подписал за нее? – спросил Пол у мужчины.

– Бенджамин Пирс. В этой стране женщины не подписывают брачные контракты, это делают их представители, – объяснил он.

– Ты его знаешь? – спросил меня Пол.

– Да… Амир познакомил нас два дня назад… Но я точно уверена, что ничего не подписывала! – закричала я, яростно сминая пальцами ткань на его пиджаке.

– Что мы можем сделать в такой ситуации? – спросил он мужчину из посольства.

– Оспорить в суде. Но, боюсь, это будет сложно, потому что мисс Миле должна подписать заявление лично.

– Но как же так? – возмутился Пол. – Вы же знаете: он увез ее силой, подделал ее документы, теперь подделал согласие на брак. Вы должны защитить ее!

Дипломат сконфуженно глянул на полицейского.

– К моему величайшему сожалению, я ничего не могу сделать, пока нет доказательств. Впрочем, если мисс Миле окажется в здании нашего посольства, мы сможем защитить ее как гражданку нашей страны, но сейчас она находится вне нашей юрисдикции.

Я в ужасе посмотрела на Пола. Он схватил мое лицо в свои руки.

– Милая, я найду выход! Я заберу тебя, все будет хорошо, – убеждал меня он, пока его не прервал Амир.

– Нам пора, – резко произнес он, беря меня за локоть.

Я обернулась на Пола, но уже не смогла разглядеть его лицо – перед глазами все расплылось.

В полной апатии я вернулась в свою комнату и опустилась на кровать. Стук сердца ударами молота отдавался в голове. Амир сел передо мной.

– Прости меня… Обещаю, у нас еще будет такая свадьба, какую ты захочешь… – начал он, и его слова стали последней каплей для моей измученной психики.

На меня напало безумие. Я набросилась на Амира, повалила его на пол, била кулаками, что-то кричала, пока меня не схватил Расул. Мне что-то вкололи, и я отключилась.

Когда я открыла глаза, Амир сидел в кресле, работая за компьютером. У меня не было сил, я хотела привстать, но не смогла. Он услышал мое движение и подбежал.

– Дорогая, как ты себя чувствуешь? – с тревогой спросил он.

Я подняла на него глаза и поняла, что больше не хочу ни кричать, ни бить его. Я больше ничего не хотела, я перестала что-либо чувствовать.

– Тебе надо поесть. Я попрошу Зухру принести тебе еды, – сказал он.

Я качнула головой и прикрыла глаза, опять проваливаясь в сон.

* * *

В следующий раз в комнате была Зухра.

– Ой, слава Аллаху, вы проснулись! Как же долго вы спали! Я сейчас позову господина Амира!

Радостно всплескивая руками, она выбежала из комнаты и вернулась с ним спустя пару минут.

– Кристина, тебе лучше? – спросил Амир, присаживаясь рядом.

Я кивнула. В памяти все было еще свежо, но не было ни злости, ни любви. Я смотрела на него как на белый лист – абсолютно безразлично.

– Я очень волнуюсь за тебя. Через час придет доктор, тебе надо обязательно поесть.

Я опять кивнула. Он помог мне сесть удобнее, подложив большую мягкую подушку под спину. Зухра поставила передо мной поднос на ножках, что-то параллельно рассказывая о новом рецепте. Я с трудом разбирала ее слова, машинально жуя, даже не осознавая, что именно. Амир ходил вдоль окна, бросая на меня беспокойные взгляды. Вскоре пришел врач. Он быстро осмотрел меня, а потом о чем-то долго беседовал с Амиром и вручил ему перед уходом пузырек.

– Что он тебе дал? – спросила я, с трудом шевеля языком.

– Это простое успокоительное… – ответил Амир. – Ты пережила сильный стресс, он сказал, надо помочь организму.

Мне захотелось хмыкнуть, но ничего не вышло. Даже на такое простое действие у меня не хватило сил. Я опять закрыла глаза и заснула.

* * *

Я провела в постели несколько дней, понимая, который час, только по еде, которую мне приносила Зухра. Она дотошно следила, чтобы я съедала все до последней крошки. Амир приходил утром и вечером и молча сидел рядом. Он касался моих волос, моего лица, но прикосновения больше не вызывали трепета, а его глаза не завораживали.

На четвертый день он заставил меня подняться с постели и одеться.

– Пойдем, прогуляемся, пока не так жарко, – предложил он.

Я с трудом спустилась по лестнице. Мышцы отвыкли от движения, и мне приходилось опираться на руку Амира больше, чем я хотела. Но эти неудобные мысли быстро ушли из головы, я вообще почти ни о чем не думала. Я больше не радовалась солнцу, не наслаждалась легким ветерком, не видела красоты. Все вокруг для меня было простой данностью: «Розы распустились… небо голубое… этот куст, кажется, обстригли…»

Я потеряла способность испытывать эмоции. Я смотрела вокруг и осознавала, что внутри нет ни радости, ни печали; это была пугающая пустота.

Амир завел меня в беседку, и мы устроились на низком диванчике. Я машинально потянулась за книгой, что лежала на столике рядом. У нее была очень приятная на ощупь тканевая обложка, помню, как мне нравилось водить по ней пальцами. Но в этот раз – ничего, абсолютно ничего. Мне было все равно, что за книга, что за обложка, что за сюжет.

Я подняла глаза на Амира:

– Что за таблетки ты мне даешь?

– Успокоительные. Дорогая, тебе надо прийти в себя, – ответил он, внимательно смотря на меня.

– Я ничего не чувствую, – сказала я.

Даже понимая это, я не испытывала страха или беспокойства. Я просто понимала, что все не так, что я больше не я.

Он с сожалением взял мою руку:

– Дорогая, так надо, должно пройти время…

– Я больше не хочу так. Прошу…

Я