Джули Дэм - Сломя голову
К тому времени когда снова зажегся свет и стих ветер, у всех появились новые пышные прически, а Лайза и моя мама сидели обнявшись, как сестры из женской общины. Я встала и некоторое время пыталась вытряхнуть песок из одежды, волос — изо всего. Посмотрела на маму — та показывала Лайзе кадры на экране своей цифровой фотокамеры.
— Это скорее импрессионизм, — пошутила она. — Почти пуантилизм.
Я опустилась на корточки рядом с техасскими «близнецами» и положила руки на мамины колени.
— Итак… это была интродукция недели моды, — сказала я. — Надеюсь, вы позабавились, во всяком случае.
— Сладкая, это было невероятно! Девчонки дома ни за что не поверят. — Мама посмотрела на Лайзу и усмехнулась: — Нет, они никогда не поверят, что я встретилась с тобой здесь.
— Я и сама в это с трудом верю! — отозвалась Лайза, стряхивая песок с плеч. — Алекс, могу я позаимствовать твою маму на послеполуденное время? Она мне сказала, что у вас еще есть работа сегодня.
— Да, Алекс, я могу помочь разобраться с твоими волосами после обеда — ну просто не знаю, как ты сможешь справиться с беспорядком на голове прямо сейчас.
«Девчонки» снова захихикали.
— Ладно, мама, думаю, ты в надежных руках. Желаю хорошо провести время. У нас еще будет завтра целый день вместе, правда? О, подождите, возьмите мои билеты…
— О, полно, — прервала меня Лайза. — Предоставь это мне. Разрешите мне сделать лишь один телефонный звонок, и мы можем идти.
Пока Лайза, отойдя в сторону, разговаривала по телефону, я повернулась лицом к маме и обвила ее руками. В один голос мы обе воскликнули:
— Тебе понравилось?
— О да, Боже мой, очень! — рассмеялась мама.
— Тогда я пойду поищу Лолу, — сказала я, проводя пальцами по своим спутанным волосам. — Встретимся в отеле, мама… Но подожди секундочку, у тебя, случайно, не найдется щетки для волос?
В следующую секунду я ступила за кулисы, и сердце упало. Как было мне найти Лолу, когда толпа состояла из высоких блондинок с волосами, взъерошенными от ветра и присыпанными песком? И как она предполагала обнаружить меня, затерявшуюся ниже уровня этих самых высоких блондинок? Я обошла кругом все помещение, остановившись раз или два, чтобы поприветствовать ту самую фешенебельную публику, которая еще пару дней назад отпускала по моему поводу язвительные замечания. Полное безразличие. Коллективная память коротка в таких делах, и этим объяснялось, почему некоторые незавидные стили — скажем, микромини или большие плечи — то и дело продолжали возвращаться.
Среди пресыщенной тусовки, наблюдающей за зрелищем с протокольным вниманием, я могла легко опознать неофитов, большей частью гетеросексуалов мужского пола, чьи друзья-публицисты дали им в подарок пожизненное разрешение заходить в святая святых — внутреннее помещение дома моделей. Были и такие, глазевшие по сторонам с отвисшими от изумления челюстями, в то время как модели невозмутимо стояли вокруг в «неприличном» виде. Хотя если смотреть слишком долго, то их ослепительное сияние начало бы меркнуть. Должно быть, вуайеристы были счастливы, находясь за кулисами во время показа, они могли свободно предаваться наблюдениям, в то время как одежда трепыхалась и снималась-надевалась со скоростью света, а у девушек не было времени обращать внимание на то, кто на них пялится. Когда я впервые попала за кулисы во время показа, мне тоже достаточно сложно было не пялить глаза — но только из-за того, что модели, вопреки расхожему мнению и названию их профессии, на самом деле больше походили на капризы природы, чем на идеалы пропорций. Их нельзя было считать «вешалками» для нормальной человеческой одежды. Я обнаружила, что это возможно — быть экстремально высокой и в то же время экстремально тощей. (Учтите, это было на пике героиново-шикарной эры.) По правде говоря, открытие отчасти испугало меня. И достаточно странно — захотелось выйти и немедленно съесть гамбургер.
Прокладывая себе путь между стойками с одеждой и множеством вешалок, я наконец обнаружила Лолу, забившуюся в угол, в стороне от происходящего. Казалось, она полностью поглощена разговором по телефону, то драматично жестикулируя свободной рукой, то пытаясь распутать волосы. Я помедлила на расстоянии, дожидаясь конца разговора. Когда Лола захлопнула крышку мобильного телефона, с ее губ сорвался поток брани.
— Эй, следите за выражениями, мисс Синг. — Я махнула рукой перед ее лицом. — Тебе повезло, что со мной нет мамы!
— Алекс, привет, — сказала она, все еще хмурясь. Почти бессознательно она переключилась в режим работы рекламного агента. — О, а где же твоя мама? Как она долетела? Ей понравился показ? У вас были хорошие места?
— Отличные, — подтвердила я. — Лучше, чем можно было себе вообразить. Оказалось, что она и Лайза Роулэнд выросли в городках по соседству.
Теперь они как закадычные подруги. Лайза сопровождает маму на остальные показы сегодня.
— Ух, ты! Насколько тесен мир, — отозвалась Лола, но голос ее звучал по-прежнему расстроено.
— Итак, что за плохие новости ты мне приготовила?
— Да, верно, — произнесла Лола, рассеянно удаляя песок из своего лифчика — походите за кулисами достаточно долго и тоже перестанете стесняться. — Понятия не имею, что с этим делать.
Я удивленно вскинула брови. — Видишь ли, все очень странно, — медленно начала Лола. — Я сообщила тебе, что пригласила Бартоломе на дефиле, верно? У меня не было времени найти его до показа, поэтому я пошла искать, когда девушки делали завершающий проход по подиуму. Он разговаривал с женщиной — Господи, она выглядела такой знакомой, но я никак не могла вспомнить, кто это…
— Еще одна, кто знает Луиса-Хайнца?
— Нет… — Она нахмурилась, припоминая. — Боже, я только что вспомнила. Ее имя… Как же ее зовут? Девушка из Арканзаса, которая победила в конкурсе моделей журнала «Мода» три года назад… Привлекательная, но со странным именем?
— Вот дерьмо, как же ее? Шейнис… Шенни…
— Шони! — воскликнули мы в унисон.
— Здорово, — сказала я, и Лола с энтузиазмом кивнула.
Мне нравится, когда я выдергиваю из воздуха имя знаменитости или название фильма и сравниваю с ответом в «Джеопарди» или узнаю лицо в толпе, на автобусе, на экране ТВ в комедии положений… Так или иначе, любая поп-культура, «соединяя точки», заставляла меня чувствовать себя немного лучше на фоне знания, скажем, тригонометрии или физики — всего, что медленно накапливалось в мозгу все эти годы. Ладно, по крайней мере подобные глупости больше подходили для болтовни на вечеринке, чем принцип Бернулли. Независимо от того, что это было.