Антагонизм - Натали Ният

Не сразу понимаю, что это. Присматриваюсь повнимательнее и поднимаю взгляд на Незнайку.

— Это ты сам?

— Да, — снова смущается.

Незнайка вырезал мне из дерева маленькую книжечку. Не больше зажигалки. Я никогда не видела такого. На обложке сверху было написано «Детектив», а снизу нарисована различимая дорога, часть многоэтажного дома и машина, почти целиком. Это всё с помощью выжигателя. И сбоку полосочки — это странички книги. Как же красиво!

— Спасибо, книга замечательная.

— Для твоей библиотеки.

— Я её обязательно прочту. Спасибо, — ещё раз поблагодарила Незнайку.

Он выглядел счастливым.

Хооошо, что он подарил мне такую книгу, маленькую. Иначе мне пришлось бы всё объяснять маме, а мне этого не хотелось. Или спрятать подарок. Хоть было неприятно скрывать от мамы, но если бы я всё ей рассказала, она стала б задавать разные вопросы, и кончилось это всё чем-то плохим.

Глава 47

— Вот сученыш! Ты же все-таки его сестра, — возмущался папа, — урод!

Это папа разозлился на Вадима. Вадим часто брал машину у дедушки, ездил на ней. Сегодня мама, разговаривая по телефону с бабулей, сказала, что мы собираемся к Наде, бабуля предложила поехать с Вадимом, узнав о наших планах, так как он тоже должен был поехать к Наде сегодня. Ему нужно было отвезти ей домашнее молоко и мацони, которые бабуля купила специально для неё. Мама согласилась полагая, что так будет лучше, и мы подождём Вадима, пусть он заедет за нами. Но спустя час нам позвонил сам Вадим и сказал, что ему сегодня некогда ехать к Наде, он поедет к ней завтра. А сейчас ему нужно срочно ехать на другой конец города, далеко, его там ждут: ему необходимо забрать у них нутриевые шкурки, иначе их продадут другому.

Мама ничего ему не ответила на это и с грохотом положила телефонную трубку. Буквально через пару минут нам перезвонила бабуля.

— Алло, — трубку подняла я.

— Линдочка, как мама? Она расстроилась?

— Эм, да.

— Пусть не расстраивается. Хотите, подождите, и я попрошу деда, вместе поедем попозже, когда Вадим вернётся? Скажи маме об этом. Я подожду.

Я передала маме бабулино предложение.

— Пошли они в жопу! Вместе с Вадимом.

— Она не хочет, — говорю в трубку.

— Вы сегодня поедете к Наде? — интересуется бабуля.

— Мам, бабуля спрашивает, мы поедем к Наде? — чуть повысив голос, уточняю у мамы.

— Не их собачье дело!

— Не знаю, — отвечаю бабуле.

— Ладно, я попозже ещё позвоню. Целую тебя.

— Я тоже, — завершаю наш с ней диалог.

Мама пьёт чай в столовой, кажется, что она не расстроена. Вроде всё нормально.

— Мам, нам собираться? Мы поедем к Наде? — всё-таки мне хотелось бы знать ответ.

— Нет, Линда, никуда мы не поедем.

— Ладно, я в сад.

— Хорошо, иди.

Конечно, мама не преминула рассказать обо всем папе, когда он вернулся с работы. Поведение Вадима разозлило папу не на шутку.

— Привык, что все для него делается. Тварь, паскуда. Что, твоя мать слепая? Не видит, что он ею пользуется?

— Все она видит, Витя, — сокрушалась мама. — Эх, все детство она так с ним нянчилась. Все для этого гаденыша. А для дочери — ничего.

— Ты сама виновата тоже! — упрекнул папа мамочку. — Не хер перед ней лебезить.

— Ты что, чокнулся, что ли? Когда я перед ней лебезила? Это ты лебезишь перед Веркой, тряпка вонючая!

— Речь сейчас не про Веру. При чем здесь Вера? Она на похороны приезжала, как я должен был с ней себя вести? Выгнать ее, что ли?

— Представь себе, что да. Барыня недоделанная. Куртизанка подзаборная.

— Рая, ты башкой долбанулась, что ли? Она вообще-то замужем давно. Какая куртизанка? У тебя все вокруг такие.

— Ты опять начинаешь?

— Я? — папа стукнул кулаком по столу.

От неожиданности я даже вздрогнула.

— Говно оно везде говном и останется, — вздохнула мамочка.

— Это ты сейчас к чему?

— Догадайся.

Честно говоря, я тоже не совсем поняла.

— Рая, умеешь ты вывести человека из себя.

— Я больше вообще Вадима видеть не хочу, — мама вернулась к основной теме сегодняшнего вечера.

— Я тебе сто раз говорил, ты же сама прешься к ним.

— Все, больше не пойду. Сволочи.

На самом деле, последнее время я немного обижена на Вадима и Тасю. Вадим стал грубо разговаривать со мной, Тася — придираться. Недавно она спросила:

— Как ты учишься в школе?

— Нормально, — ответила я.

— Какие предметы любишь?

— Физ-ру.

— О, ты у нас спортсменка?

— Вовсе нет, это потому, что там мы просто сидим.

— А что не любишь?

Да, к чему вообще эти расспросы?

— Математику.

— Это плохо, — кажется, Тася нашла маленькую ниточку, за которую можно вытянуть весь клубочек. У нее даже голос взбодрился. — Математику надо знать. Надо лучше учиться. Вот что вы сейчас проходите?

— Уравнения.

— И что, это же наверняка совсем не сложно. Вот если бы ты была постарше, тогда бы да, я еще могла согласиться с тобой, что это сложно. Но сейчас… Так стыдно говорить!

«Что ей от меня вообще надо? — подумала я. — Эй, Тася, это же я, Линда, а не какой-то там профессор математики!»

— Надо подтянуться, надо стараться.

«Надо не лезть не в свое дело», — подумала я раздраженно.

В школе Катька рассказала, что ее сестра, скорее всего, выйдет замуж за этого голодранца, и свадьба состоится летом.

— Да ладно, брось, так бывает. Ты же говорила, что он в принципе нормальный.

— Уже нет, он ненормальный. Был бы нормальный, сам свадьбу справлял. Моя мама — что, лошадь двужильная? Все жрать-срать будут, а мама за все платить?

— Это да. Это плохо, — в этом Катька абсолютно права.

— Конечно, плохо, сука, сука! Мама злая стала, ругается со всеми. Все из-за этой суки. Ненавижу ее и его тоже. Примазался, червяк скользкий. У нас на кухне сидят, разговаривают, мама говорит как все надо сделать, свадьбу сыграть, а он даже не стесняется. «Делайте, мол, делайте».

— Кать, а где они жить будут?

— У него, слава богу. На хрен они мне сдались. С его родичами, пусть вместе все и мудохаются там.

— На свадьбу некоторые деньги дарят, пусть мама их заберет все и долги отдаст.

— Хрен моей маме, а не деньги, Линда. Ты что, эти поганки уже все рассчитали? Мебель купят, то купят, се купят.

— Как? Это же нечестно! Пусть отдадут твоей маме! — я сильно возмущена. Действительно, что за подлость? — Хоть какие-нибудь деньги все же… Может, там много будет?

— Нет, Линда, они не отдадут. А мама сама никогда не возьмет, — вздохнула моя подруга.