Рон Фауст - Когда она была плохой

Это был небольшой городок, и с моей стороны было весьма опрометчиво останавливаться в роскошном отеле; ясно, что Шанталь не станет устраивать обед в менее престижном ресторане.

Шанталь как хозяйка села во главе длинного банкетного стола; ее наемный кавалер, сухощавый молодой мексиканец, расположился справа от нее. Это был приятного вида юноша лет двадцати двух — двадцати трех, в жилах которого явно текла небольшая толика индейской крови. В его движениях чувствовалась грация танцора или актера. Почетное место напротив Шанталь занял немолодой мужчина. Кроме Шанталь и юноши, все присутствовавшие были мексиканцы: пять мужчин и пять женщин. Все были нарядно одеты. Среди мужчин не было головорезов, среди женщин (если не считать Шанталь) — проституток. Кроме юноши, все принадлежали к высшему слою мексиканского общества.

Шанталь была самой привлекательной из женщин. Впрочем, это естественно: она не стала бы приглашать молодую красивую соперницу.

Компания вела себя в меру оживленно, но на меня, одиноко ужинающего в углу, никто, слава Богу, не обратил внимания.

Официант принес мне закуску и бутылку вина. Я ел не спеша, смакуя пищу, вино и опасность. Я здесь, графиня де Вилье — королева блефа, проститутка, поджигательница, убийца.

Она говорила по-испански свободно, хотя и с легким французским акцентом. Я слышал, как она рассказывала гостям, что в соседней вилле поселились с полдюжины арабских принцев.

— Они бьют поклоны в сторону Мекки шесть раз в день, но падают ниц только перед христианками, и притом блондинками.

Гости засмеялись.

Я заметил, что юноша продолжал изучать меню еще долго после того, как все остальные отложили свои. Возможно, он не умел читать. Похоже, так оно и было: Шанталь сделала заказ за него. А чуть позже, когда принесли салаты, я обратил внимание, что он неловко обращается с вилкой. Явный мужлан.

Я ел и прислушивался к разговору. Юноша говорил очень мало. Все остальные, судя по всему, были хорошо знакомы и обращались друг к другу на «ты».

Я не оставил чаевых, а дождался в вестибюле, когда метрдотель прислал ко мне официанта.

— Обед и обслуживание отличные, — соврал я и дал ему десять долларов. Он поблагодарил. — Кстати, молодой человек за длинным столом показался мне знакомым. Я не мог видеть его фотографию в журнале или газете?

— Точно. Хесус Перальта — один из самых многообещающих мексиканских тореадоров.

Я вернулся в свой номер. Тореадор. Как банально.

На следующий день я переехал на виллу и два дня вел наблюдение за виллой «Мистик» с помощью немецкого бинокля. Но затем мне попался в магазине любительский астрономический телескоп — труба длиной около ярда, устанавливаемая на треножнике. В телескоп я мог различать колибри среди цветов и даже морщины под глазами и вокруг рта Шанталь. Она была красивой для своих тридцати восьми лет, эта лжеграфиня, но ведь — уже тридцать восемь! Хирурги-косметологи в Лос-Анджелесе или Гвадалахаре будут получать щедрые гонорары еще несколько лет. Склонная к нарциссизму Шанталь так просто не сдастся и будет долго и упорно бороться за то, чтобы сохранить иллюзию молодости.

У нее было кислое выражение лица, когда она прогуливалась утром по саду. Я никогда не видел ее такой. Да скорее всего такого выражения у Шанталь не видел ни один мужчина. Она казалась печальной и несчастной. Но вероятно, мне просто хотелось ее такой видеть. Лицо ее сразу же менялось, стоило кому-нибудь появиться — садовнику или горничной, Крюгеру или тореадору, который гостил у нее.

Однажды утром я наблюдал, как Шанталь и юноша занимались любовью возле плавательного бассейна. Это была короткая яростная схватка; когда наблюдаешь издали в мощный телескоп, эти телодвижения выглядят нелепыми и комичными.

Я устанавливал телескоп у окна спальни, в тени, и шансов обнаружить меня было немного. Уходя из дому, я разбирал и прятал инструмент: не хотелось, чтобы пошли слухи, будто новый сеньор — заядлый вуайерист.

Виллу «Мистик» окружали высокие стены с битым стеклом сверху. По двору расхаживала пара доберман-пинчеров. На вилле мелькали пара горничных, садовник, прачка, рабочий, который чистил бассейн и занимался мелким ремонтом, двое крепких парней, чья работа заключалась в хождении и наблюдении: ее телохранители.

Казалось маловероятным, что мне удастся проникнуть на виллу. Помимо личной охраны около вилл миллионеров постоянно мелькали полицейские патрули. При большом везении я мог попасть внутрь, но выйти оттуда…

Тогда я обратил свои взгляды к морю. Через три недели планировались традиционные соревнования судов. В док вошла яхта Шанталь «Поларис».

На следующее утро я уже бродил вокруг доков. «Поларис» представлял собой судно длиной сорок шесть футов, построенное в Коста-Меса, в штате Калифорния. Небольшая модификация — и эта превосходная моторная яхта становилась рыболовным судном, каковым была и сейчас.

Я перекинулся несколькими словами с капитаном — загорелым и обветренным рыбаком, настоящим морским волком, на левой руке которого недоставало двух пальцев. На нем были брюки цвета хаки и тенниска. Никаких блестящих пуговиц и золотых ленточек. Команда состояла из его младшего брата, трех рыбаков, у каждого из которых были свои обязанности, и юнги, который подносил пиво и отчищал судно от крови.

Да, они собирались готовить судно к большим соревнованиям по рыбной ловле. Шефиня в прошлогодних соревнованиях заняла третье место, а сейчас намеревалась завоевать первый приз. Спортсмены-мужчины, по словам капитана, очень этого боятся.

— Должно быть, она сильная женщина, — сказал я.

— О да, очень сильная. Но в рыбной ловле это еще не все. Техника может компенсировать недостаток силы.

— Конечно, техника, — согласился я, — и еще хороший капитан, который чувствует судно. Отличный рулевой — это почти полдела.

Он без ложной скромности признал, что является лучшим капитаном, пожалуй, на всем западном побережье Мексики. Шефиня сама приезжала в Мазатла и перекупила его у рыболовной компании.

— Ну что ж, успеха вам, — сказал я.

— Вам тоже.

Я приехал в Мехико, чтобы переждать три недели, и остановился в отеле с умеренными ценами. Я посещал музеи, галереи и пирамиды близ Теотихиукана, отдыхал в кафе, посещал представления в Паласио де Беллас Артес, хорошо ел и пил. По ночам, лежа в постели, я строил план за планом, но быстро отвергал их, рассмотрев варианты исхода. Все было явно не то. Неизбежно придется импровизировать.