Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

Удар оказался точным. Не новый факт. Просто факт, который в устах Михаила вдруг снова звучал разрушительно.

— Мы это уже разбирали, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Вот именно.

— Что «именно»?

— Вы сейчас объясняете поведение Артёма вместо него.

Я почувствовала, как лицо становится горячим.

— Потому что знаю контекст.

— Контекст, который получили от него.

— И из документов.

— Часть которых он лично вам передал.

— Михаил, — сказал Артём.

— Я не обвиняю её.

— Зато очень аккуратно делаешь всё остальное.

Михаил посмотрел на него с какой-то почти усталой печалью.

— Ты не слышишь себя.

Это было хуже прямого обвинения. Впервые я по-настоящему испугалась не того, что Михаил победит. А того, насколько легко он способен выглядеть человеком, который не хочет побеждать.

Первый перерыв объявили через полтора часа. Я вышла в небольшую комнату рядом с залом совета. Через минуту туда вошёл Артём.

— Нам нельзя разговаривать наедине, — сказала я.

— Уже поздно спасать репутацию.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Он закрыл дверь.

— Они проголосуют.

— Знаю.

— Михаил подготовил почву заранее.

— Не факт.

— Вера.

— Хорошо. Очень похоже.

Артём прошёл к окну. Утренний город внизу жил своей обычной жизнью. Машины двигались. Люди куда-то торопились. Никому не было дела до того, что на двадцать девятом этаже решали, останется ли Романов руководителем компании, которую строил почти половину жизни. Я вдруг вспомнила его слова ночью. Самое страшное для него — если всё действительно сделал Михаил. Теперь старый друг не просто становился главным подозреваемым. Он мог получить его кресло.

— У вас есть выход, — сказала я.

Артём не повернулся.

— Какой?

— Тот, который вы не хотите видеть.

— Уже звучит плохо.

— Публично дистанцируйтесь от меня.

Он повернулся.

— Нет.

— Вы даже не дослушали.

— Достаточно.

— Нет, недостаточно. Скажите совету, что наши отношения делают моё участие неприемлемым. Что вы не опираетесь на мои выводы. Что после появления конфликта интересов я действовала самостоятельно и без вашего поручения.

Его лицо становилось всё жёстче с каждым предложением.

— Продолжайте. Интересно, насколько далеко вы готовы зайти.

— Не надо сарказма.

— Это пока не сарказм.

— Если вы признаете, что допустили ошибку, позволив мне продолжать работу после отстранения, и официально попросите независимую проверку всех моих выводов, совет может оставить вас.

— Нет. Половина того, что вы предлагаете, будет ложью.

— Я действительно действовала после отстранения без полномочий.

— По моей просьбе.

— Которую не нужно упоминать.

Он рассмеялся. Теперь без всякого веселья.

— Вы сейчас серьёзно предлагаете мне спасти должность, свалив всё на вас?

— Я предлагаю дать им то объяснение, которое позволит вам остаться у руля и довести дело до конца.

— Как именно я его доведу, если первым действием объявлю человека, которому доверяю, ненадёжным источником?

— Я переживу.

— Я нет.

Ответ оказался таким быстрым, что я замолчала. Артём подошёл ближе.

— Вы вообще понимаете, что просите?

— Да.

— Нет. Вы предлагаете мне выйти туда и сказать: Соколова была непрофессиональна, скрыла конфликт интересов, её выводам нельзя доверять, а я как руководитель вовремя это не заметил.

— Не обязательно такими словами.

— Они услышат именно так.

— Зато вы сохраните возможность влиять на компанию.

— Влиять зачем?

— Чтобы Михаил не получил её!

— Если для этого я должен сделать из вас виноватую, разницы уже нет.

— Есть огромная разница. Это ваша компания.

— Не моя. У неё есть акционеры, совет, люди, партнёры. Я владею долей, но не компанией целиком.

— Вы строили её двадцать лет.

— И?

— И сейчас можете всё потерять!

Он смотрел на меня молча. Я почти никогда не повышала голос. Сейчас не смогла удержаться.

— Артём, перестаньте наконец вести себя так, будто можно красиво проиграть и это что-то исправит! Михаил получит управление. Олег останется внутри систем, пока внешние проверяющие будут неделями разбираться. У нас не будет доступа. Я вообще уже никто для этой компании. Если вы сейчас уйдёте, они заберут последнее, что у нас есть.

— Нет.

— Что «нет»?

— Последнее, что у нас есть, они забрать не могут.

Я растерялась.

— О чём вы?

Он смотрел прямо на меня.

— О том, кому мы верим.

Я почти рассердилась ещё сильнее.

— Сейчас не время для красивых фраз.

— А это не красивая фраза. Это очень неудобная реальность.

Он сделал ещё шаг.

— Я могу выйти туда и сказать, что вы ошибались. Могу объявить, что после поцелуя перестал доверять вашим выводам. Могу сделать вид, будто ваша работа последних дней была попыткой спасти меня.

— Именно.

— И что дальше?

— Они, возможно, оставят вас.

— А вас?

— Это неважно.

— Для кого?

— Для расследования.

— Вера, хватит.

— Что?

— Решать за меня, что мне важно.

Я замолчала. Мои собственные слова. Снова. Он специально не подчёркивал это. Не нужно было.

— Вы сами учили меня, — продолжил Артём, — что нельзя подписывать удобный документ, если он неправильный.

Я встретила его взгляд.

— Это другое.

— Нет. То же самое.

— На кону компания.

— Вот почему.

— Вы можете лишиться должности.

— Могу.

— Власти.

Он усмехнулся.

— Вы удивительно быстро нашли самое болезненное слово.

— Потому что знаю вас.

— Да.

Он сказал это тихо. И вдруг вся наша ссора изменилась.

— Вы действительно готовы? — спросила я. — Просто отдать Михаилу управление, хотя считаете, что он может стоять за схемой?

— Нет.

— Тогда почему…

— Я не готов отдавать. Я проиграю голосование, если они проголосуют против меня. Это не одно и то же.

— Можно предотвратить.

— Ценой вас.

— Ценой моей репутации, которая и так уже уничтожена этой фотографией.

— Нет.

— Артём…

— Нет.

Он произнёс это совсем спокойно. И именно поэтому я поняла, что спор закончен.

— Я почти двадцать лет каждый раз выбирал компанию первой, — сказал он. — Когда нужно было отменить отпуск — компания. Когда нужно было поссориться с другом — компания. Когда нужно было уволить человека, который мне нравился, но не справлялся, — компания. Когда нужно было потерять деньги, время, нормальную жизнь — опять компания.

Я слушала. Ни разу за все дни он не говорил так прямо о том, чего ему стоил бизнес.

— И вы считаете, что сейчас самое подходящее время изменить принцип?

— Я считаю, что сейчас впервые вижу цену.

— Какую?

— Человека, которого нужно подставить, чтобы я сохранил контроль.

Внутри стало тихо. Настолько, что я слышала шум вентиляции.

— Мне не нужна защита, — сказала я.

— Я знаю.

— Тогда не делайте из меня причину.

— Вы не причина.

— А что?

Артём помолчал.

— Граница.

Я не сразу поняла.

— Какая ещё граница?

— Та, после которой я превращаюсь ровно в того человека, каким меня считает Михаил. Который жертвует любым, если считает это полезным компании.

Я вспомнила разговор с Михаилом. «Если выбор