Доктор для цифрового хищника - Ксения Фави

— Можно?

Киваю. Юная хозяйка входит, мнется пару секунд. Потом, наконец, предлагает:

— Может, вы все — таки что — то хотите? Что — то другое, не драники? Я могу приготовить. И, может быть, чай, а не кофе?

Боже, у меня чуть слезы не наворачиваются от этой заботы. Я чувствую, что девушка искренна. Она не просто хочет выслужиться перед гостями мужа. Она просто сама по себе добра. Какая же они милая пара с Демидом!

Еще один признак моего особого положения — чрезмерная эмоциональность.

— Спасибо, — моргаю. — Чай — супер. И я бы с удовольствием поела именно драники, но без рыбы.

Дарина улыбается с радостью:

— Сейчас! Я сделаю со сметаной! Антон принесет...

— Спасибо, только можно еще одну просьбу?

Дарина оборачивается с настороженным видом.

— Давай на «ты», — предлагаю.

Девушка облегченно улыбается, кивает:

— Конечно.

Хозяйка уходит, а я еще несколько секунд сижу, обнимая колени. Неужели все это правда?

Час назад в аэропорту мне казалось, что я словно смотрю на себя со стороны. Что это происходит не со мной.

Теперь мне тоже так кажется! Но эмоции другого полюса.

Какое же счастье, чудо... Неужели?

Внутри меня взрывается тепло.

Тут вновь открывается дверь, и входит Антон с подносом: ароматный чай, драники, пиалка со сметаной.

А вид у моего мужчины не такой безмятежный.

— Какого черта? — он хмурится. — Доктор мне ничего не сказал. Что происходит?

— Присядь.

Он размещает поднос на кровати.

Я тянусь, Щербинский тут же дает мне свою большую ладонь, и я вцепляюсь в нее обеими руками, сжимаю.

— Пока нельзя сказать точно, — смотрю на него исподлобья, — но, может быть, я... беременна.

Я сказала все прямо своему цифровому хищнику, без капли сомнений. В моей голове не промелькнула мысль подождать, а в душе не родилось ни капли страха.

Похоже, я окончательно доверилась этому мужчине. Не только полюбила его всем сердцем… Но и всем сердцем поверила в нас.

Антон на несколько секунд завис.

— Ты.... — наконец выдавил из себя он. — Это правда, Ален?

Рука в моих ладошках дрогнула.

— Нужно сдать необходимые анализы. Но признаков много...

— Док... — Щербинский выдыхает и сгребает меня в свои объятия. — Я так счастлив!

— Я тоже, — шепчу. — Только, Антон...

Выбираюсь из теплых рук и снова смотрю ему в глаза.

— Врач сказал, что лучше мне сейчас поберечься и не летать. Но как же мы?..

— Мы вполне можем задержаться в Сибири, — отрезает будущий папа. — Самое главное теперь — это вы с малышом.

От друзей мы не стали скрывать информацию. Во — первых, они переживали, а во — вторых, нам банально нужно было объяснить, почему мне нельзя выпить вина или кофе, почему меня может мутить от великолепных блюд юной хозяйки. Да и задержку в Сибири как — то нужно объяснять.

— Мы не будем жить у вас целый месяц, — сразу же говорю я после всех новостей. — Это неудобно.

Дарина от этих слов искренне грустнеет, Демид закашливается, а вот Антон поддерживает меня:

— Разумеется, нет. Только, Ален... Ты поживешь здесь, пока мы с Демидом слетаем в Москву.

Я понимаю, зачем. Кэти и ее отец — эти проблемы никуда не исчезли.

И тут я не спорю, Антон прав. Главное теперь — наш малыш.

* * *

Антон

В моей жизни исполнилось много желаний.

Я смог доказать отцу, что действительно чего — то стою. Добился полной независимости. Обеспечил себя на долгие годы вперед и состоялся в профессии.

В конце концов, я встретил потрясающую женщину… С которой мне не просто захотелось остепениться... С ней я наконец — то почувствовал, что дышу полной грудью.

Но эта новость все равно стала особенной.... Это настоящее чудо.

Кажется, я только недавно поймал себя на мысли, как безумно хочу от нее детей... И вот у нас на руках положительный анализ.

Я погорячился, что завидую Демиду. Завидовать я могу только сам себе.

На таких эмоциях хочется стереть из памяти весь негатив. Простить всех обидчиков и врагов и просто наслаждаться счастьем...

Но эйфория быстро сменяется инстинктом защитника.

Глядя на свою беременную женщину, я осознаю, насколько важно окончательно поставить на место Добровольского! Я обязан вырвать эту проблему с корнем! Раз и навсегда оградить свою семью…

Оставляю Алену под надежным крылом Дарины и охраны Демида. Мы с Демидом прилетаем в Москву.

Я сам назначаю встречу Добровольскому, и у него просто нет выбора, кроме как согласиться.

Уже запущена цепная реакция. Все люди, которых мы смогли притянуть за участие в махинациях Добровольского, веером подают на него заявления. Земля буквально горит у него под ногами.

Настало время ставить точку.

Добровольский пытается держать лицо. Но когда мы заводим речь о Кэти, его спесь мгновенно слетает.

Он понятия не имел, что натворила его дочь. Мы подчистили следы — спрятали человека, который напал на Алену, и старика, который ему помогал. Уладили дела с аэропортом.

Все доказательства только в моих руках, и я в любой момент могу дать им ход.

— Если хочешь, чтобы она спокойно лечилась в той клинике, куда ты ее спрячешь, и чтобы ее проблемы не вышли наружу, — жестко говорю я, — то с этой секунды делаешь то, что я скажу.

— Что тебе нужно? — по лицу седеющего блондина идут пятна. — Какая у тебя цель?

— Моя главная цель, — чеканю, — чтобы ты перестал ломать людям жизни.

— Играешь в благородство? — монополист усмехается, но эта улыбка скорее похожа на гримасу.

Он понимает, что проиграл.

— Я ни во что не играю — это твоя прерогатива. Я искренне хочу, чтобы люди в моей стране могли спокойно жить и работать. Развивать бизнес, промышленность. Давать рабочие места.

— Ну — ну...

Я не собираюсь ему что — то доказывать. Внутренняя гниль не дает этому человеку поверить, что кто — то живет не так.

Да в целом, это и не важно. Он все равно сделает так, как нужно мне.

Потому что, несмотря на то, что он всю жизнь прятал Кэти, это его единственная дочь. Он ее любит.

Так и происходит.

Добровольский дал признательные показания. Его заключили под стражу, и начались суды, которые шли много месяцев.

В конце концов, этот человек поплатился и деньгами, и собственной свободой за те поступки, которые совершил.

Но это мы узнаем позже, а пока...

Демид в самолете огорошивает меня фразой:

— Антон, я предлагаю тебе съездить в одно место. Сразу из аэропорта.

Этот человек уже стал мне больше, чем приятель, но я все —