Его случайная малышка - Николь Келлер

Я визжу, кусаюсь, царапаюсь. Бью туда, куда попаду. Но все мои попытки остановить это безумие все равно, что слону дробина.

Его это заводит, и низкий смех разносится по залу, эхом прокатываясь по нервам.

Безумец подхватывает меня и роняет на диван, нависая сверху. Я успеваю лишь моргнуть, как он стягивает с меня брюки.

Меня колошматит от осознания, что сейчас этот мужчина возьмет меня. И у меня нет никаких шансов избежать этой близости.

Но бушующий адреналин, похоже, отключает мозги.

И остаются только чувства.

Он склоняется над моей грудью, язык касается ее, вычерчивая непонятные узоры. Я всё ещё инстинктивно пытаюсь закрыться, но он перехватывает мою руку и заводит за голову. И сразу же вторую.

— Вита, не мешай доставлять тебе удовольствие, — проговаривает.

— Сколько говорить, я не… Ааааах!

Мужчина смотрит строго в глаза и, не разрывая контакта, прикусывает грудь. Щёки полыхают от стыда, а между ног становится непривычно влажно.

Я упускаю момент, когда умелые ласки безумного пациента заводят меня. И я даже начинаю ему отвечать. И получаю удовольствие от прелюдии, которое не получала ни с одним из мужчин. Даже от поцелуев.

Ладно, их у меня было всего двое. Но мне дважды не повезло, и я думала, что секс не для меня.

Но этот безумец доказал обратное.

Я вся заливаюсь краской, когда мужчина спускается ниже и накрывает складки ртом. Медленно с оттяжкой, по-прежнему глядя мне в глаза, проводит языком, заставляя мелко дрожать и нести какую-то чушь. Он вылизывает меня, как какое-то, блин, сладкое эскимо, а я выгибаюсь в его руках и мечусь по дивану, как безумная.

— Боже, да! Ещёёё! Господи…

Я сумасшедшая, — проносится в моей голове. Я должна была вылечить этого мужчину, а не спать с ним!

Но Псих резко вводит в меня два пальца и четко бьет языком по самой чувствительной точке, и я рассыпаюсь на атомы.

Почти встаю мостиком и просто позволяю кайфу прокатиться по моему телу.

— Бооооже… Ммммм… Дааа….

Но этот безумец не дает мне насладиться моим оргазмом сполна. Словно я ничего не вешу, он переворачивает меня на живот и подтягивает к себе, заставляя встать в пошлую позу. Я пытаюсь отползти и инстинктивно свести ноги, когда понимаю, что полностью раскрыта и уязвима перед этим мужчиной, но на мою ягодицу опускается смачный шлепок.

— Ай, Псих!

— Не дергайся. Извини, нежно не будет. Я очень соскучился. Ты где так долго была, Вита? Почему не приходила?

Молчу, упрямо поджав губы и тяжело дыша. Но ему и не нужен мой ответ.

Он сжимает мою задницу двумя руками и толкается бедрами.

— Ай! — взвизгиваю.

Он большой. Даже слишком. Мужчина растягивает меня до боли, граничащей с удовольствием.

— Млять… Как же мне в тебе хорошо…

Псих выходит из меня и снова толкается. На этот раз решительно и жестко, ни на секунду не сбавляя темпа. Не давая мне передохнуть.

На последних толчках я вытягиваюсь, выгибаюсь до предела и застываю в немом крике, сотрясаясь в оргазме одновременно с Психом.

Следующие несколько часов он жарит (именно так!) меня во всех позах. Вертит, как хочет, и дарит столько оргазмов, сколько я не получала за всю свою сексуальную жизнь. В этом плане мне грех жаловаться — несмотря на то, что мой психованный пациент оказался в какой-то иной реальности, он даже в таком состоянии в первую очередь заботился о моем удовольствии.

Наверно, он очень любит эту свою Виту.

В какой-то момент Псих просто вырубается на диване. С трудом спихиваю его с себя и молча торопливо одеваюсь. С помощью влажных салфеток привожу себя в порядок. Подхватываю чемоданчик и валю со всех ног.

— Что-то ты долго, — Сан Саныч потягивается с широким зевком. — Пациент буйноватый попался?

Заливаюсь краской, вспоминая подробности последних часов. Надеюсь, от меня не разит за километр сексом.

— Не то слово.

После этого вызова я возвращаюсь на подстанцию и сдаю смену. Еду домой, принимаю душ, тщательно смывая с себя запах и воспоминания о Психе. Падаю в кровать и благополучно сплю двенадцать часов. Хорошо, что у меня два дня выходных.

А, когда заступаю на следующую смену, меня вызывает начальница и выдает пухлый конверт.

— Что это?

— Последний пациент прошлой смены просил передать. За качественно оказанные услуги, — ухмыляется начальница.

* * *

Резкий хлопок двери вырывает из марева воспоминаний, и я чувствую, что в ванной больше не одна. Резво поворачиваю голову и сталкиваюсь с тяжелым и голодным взглядом Каина.

Точно таким же, как три года назад.

Майя

Наши дни

Замираю, как зверек в свете фар. Отбрасываю стыд и рассматриваю этого мужчину с ног до головы. Впервые в жизни — в ту ночь в зале был полумрак, да и мне было не до разглядываний — в голове, как птица в клетке, билась одна только мысль — выбраться оттуда живой.

Ласкаю взглядом эти мышцы, татуировку, эту выпирающую сеточку вен. Удивительно, несмотря на острую ситуацию, на этот голодный взгляд, кричащий, что уже имеет меня прямо тут, у стенки, несмотря на внушительный бугор как реакция на мое тело, я не чувствую страха.

Абсолютно.

Чувство самосохранения спит, уютно свернувшись калачиком.

Откуда-то в подсознании крепко засела мысль, что Каин не сделает мне больно. Да, в воспоминаниях навечно отпечаталось, что этот мужчина любит пожестче.

Но также я помню, что он не эгоист.

Несмотря на то, что этот мужчина не совсем был в этой реальности и не отдавал отчет своим действиям, он не только брал, но и давал мне, в первую очередь. В частности, несколько оргазмов подряд, которых у меня никогда не было в этой жизни.

От горячих ярких воспоминаний низ живота приятно тянет, что приходится скрестить ноги. По груди скачут конские мурашки, и этот Псих моментально впивается в нее взглядом.

Но также я вспоминаю все пятьдесят оттенков унижения, которое испытала, когда он заплатил мне как проститутке.

Внутри как будто канистру с бензином разливают и бросают спичку.

Каин делает шаг назад, и я наконец отмираю. Без капли сожаления, не медля ни секунды, переключаю воду на ледяную и с огромным удовольствием направляю на хозяина.

Остынь, дорогой, этот «эскорт» больше для тебя не работает.

— Бл…!

Окатываю Каина с головы до ног. От души. Он мгновенно промокает до нитки и глухо матерится. Зато его стояк сразу же опадает.

— Полотенце и сухая одежда! — рявкает озверело и бросает вещи на стиралку. Вылетает из ванной,