В разводе. Тост за бывшего! - Анна Томченко

* * *

В которой становиться ясно, что Яша плохой акробат…

— Официаааант, я здесь проездом из Москвы и сразу в Ниццу. Заскочить я вдруг решила к вам в культурную столицу. Я с дороги только что, и я несколько устала. Мне б шампанского бокал. А не найдётся ли «Кристалла»?

Я специально выбрала максимально противоречивую песню из репертуара популярной группы для того, чтобы Яша понял, что со мной так шутить не надо.

Он хотел, чтобы я ощутила на себе все спектры унижения в этой истории. Ну так пусть готовится к тому, что унизят его. Унизят противоречивой песней с неоднозначным посылом при всех его инвесторах. Особенно при вон том, который из Эмиратов, по-моему. Но, судя по нахмуренным бровям и чисто восточному колориту, да, оттуда.

Я сделала шаг в сторону и дорогое платье цвета алой вишни разъехалось по разреза до бедра.

Красиво было.

И когда я пропела первое четверостишие, Яша понял, чем ему это грозит. И он даже подорвался, но его милая зазнобушка Лина не дала ему никуда шагнуть. Она поймала его за локоть и мягко улыбнувшись, взмахнула рукой, намекая на то, что ну пусть, пусть она споёт. Поскольку праздник был её, Яша особо не смог распорядиться тем, какой репертуар будет проигран на этом вечере.

Когда я медленно обернулась в сторону музыкантов, клавишник, который сидел неподалёку от микрофона, пропел свой припев. Я поаплодировала ему, намекая на то, что он молодец. А потом продолжила:

— Ну хорошо, несите водку. Только стопку и не больше. Я пила её однажды, дегустировала в Польше. И скажу вам, не стесняясь: водка — это не моё. На вкус, резка немного, как шампанское “Моёт”.

Парнишка за клавишами снова включился в исполнение и я поаплодировала. Спустилась медленно со сцены для того, чтобы петь уже в зале. За барной стойкой, которая была позади всех столиков, началось какое-то оживление, но я не обратила на это никакого внимания.

В этот момент Яша, поймав мой взгляд, тяжело вздохнул и покачал головой, намекая на то, что я доиграюсь. А я не собиралась с ним больше играть. Мне достаточно было игр, когда на протяжении всего этого времени, которое я проводила с момента его измены, меня всю выворачивало.

Акулина Арнольдовна, моя прекрасная чудесная бабушка, глядя на бледную тень меня, некогда прежней, взмахивала руками, стягивала кружевные перчатки и краешком вытирала набежавшие на глаза слёзы. Ей было хорошо за восемьдесят, но она ещё была вполне себе бодренькой женщиной, которая обожала вишнёвую помаду и очаровательные оттенки розового в своём гардеробе. Она-то мне и шептала по вечерам, приезжая в мою квартиру, о том, что Яша у меня человек поганый и лить из-за него слёзы — значит себя не уважать.

Да, касательно квартиры — я её не оставила за Яшей. Как только я прилетела домой, его вещи были выставлены на лестничную площадку. Что уж там было потеряно, прибрано к рукам — мне было без разницы. Но Яков тогда приехал и схватив меня за плечи, долго смотрел в глаза, наслаждаясь тем, как я морщусь от того, что его пальцы продавливали мне кожу. Только говорить я не хотела с ним.

— Ты же понимаешь, Майя, что твоя выходка — это всего лишь пшик на фоне того, что я могу тебе устроить?

— Устраивай, — впервые с момента, как я обо всём узнала, вызверилась на бывшего мужа. — Только ты помни о том, что для человека, который в этой жизни мало чего добился сам, ты прям сейчас размениваешься надёжной и верной супругой, как будто бы у тебя таких десяток за спиной.

И я ни капельки не умоляла действительно неплохих талантов своего мужа. Мне просто было до жути обидно.

Это были долгие годы. Мне было восемнадцать, когда мы познакомились. Сейчас мне сорок два. Почти двадцать пять лет знакомы. Двадцать два года в браке. Двое взрослых детей. Но я не собиралась идти по классическому сценарию того, что жена слёзы льёт и сопли рукавом вытирает. Я хотела, чтобы после этого развода была счастлива.

Яков, заметив мою змеиную улыбку на губах, всё-таки дёрнулся, соскочил со своего места. В этот момент мальчишка за клавишами закончил петь:

— Чисто Питер. Это чисто Питер…

— Извините, прошу прощения, простите. Алло, Алёна, это я. Ну что ты? Сама ты пьяный!

Я дёрнулась, потому что сейчас по логике как раз мальчишка за клавишами должен был речитатив этот читать.

Я пробежалась глазами по банкетному залу и увидела, что голос-то доносится со стороны бара — бармен.

Сердце подпрыгнуло к груди, к горлу.

Я сделала шаг назад.

Потом вспомнила, что шоу должно всегда продолжаться. Поэтому улыбнулась, поддерживая мужчину, который решил поддержать меня. Харизматичный, высокий. Мальчишечий блеск в глазах, который я уже видела.

Он перемахнул в прыжке через стойку бара и шагнув вперед прижал микрофон к губам.

— Я сегодня отмечаю день гранёного стакана. В шумном зале ресторана. Перестань, какая пристань? Тут куда ни плюнешь — точно попадёшь…

Он щёлкнул пальцами, направил на меня микрофон. Я разведя руки, посмотрела на нашего дорогого инвестора и пропела:

— Не в артиста, а в инвестора.

Мужчина, слегка пошатываясь, пародируя походку пьяного, прокричал в микрофон:

— Плесни триста, два по двести, после три по сто, по стопкам. Ну и че все стоят на месте, словно по Московским пробкам? Посмотри, какая цаца — прямо барный аналитик. Оставляю официанту не на чай я, а на литер. Вы куда летите? В Ниццу?

Бармен приблизился ко мне, остановился на расстоянии вытянутой руки.

Я всей кожей ощущала, как от него исходит волнами жар.

Коротко стриженный. Глаза искристые.

Этот молодой человек однозначно разгадал мой коварный план. Я мягко улыбнулась, опустила ресницы, показывая, что безумно благодарна за то, что он решил поддержать меня.

— А вы куда летите? И со столицы? Вот те натка. Так позвольте приземлиться к вам за столик… с пересадкой.

Он шагнул ко мне и положил ладонь мне на талию, притянул к себе так, что я прогнулась в спине и улыбнулась. Со стороны это выглядело и было похоже на начало очень жаркой прелюдии. Такой, про которую говорят, что эти люди однозначно знают, чего друг от друга хотят.

А дальше был речитатив моей партии — максимально офигенный. Настолько, что я бросила взгляд на Яшу и поняла — его тут инсульт накроет.

И