Под прицелом бывшего - Виола Волконская

— Да ладно тебе, — он шагнул ближе, вторгаясь в моё личное пространство. От него пахло дорогим дезодорантом и чем-то резким, мужским. — Я заметил, ты вчера куда-то уехала на тёмной машине. С кем-то особенным?

Сердце ёкнуло. Откуда он знает? Школа — это рассадник сплетен, но чтобы так быстро…

— Это не твоё дело, — тихо сказала я, наконец подняв на него глаза.

Андрей усмехнулся, понизив голос до интимного шепота, рассчитанного только на меня:

— Знаешь, я тут подумал… Мы ведь давно знакомы. Ты девушка видная, Люсёк. Умная. И, судя по всему, одинокая. Может, перестанем притворяться, что нам не интересно друг с другом?

Он положил руку на подоконник, почти касаясь моего плеча. Его пальцы были крупными, уверенными. Жест был собственническим, доминирующим. Мне стало неуютно. Эта уверенность была искусственной, натренированной на сотнях других девушек.

— Андрей, отойди, пожалуйста, — мой голос дрогнул, но я постаралась сделать его твёрдым. — Мне это не интересно. Вообще.

— Ой, да брось, — он рассмеялся, явно воспринимая мой отказ как кокетство. — Все девушки сначала ломаются. Я могу быть очень настойчивым, если захочу. А ты мне нравишься. По-настоящему.

Он наклонился ещё ниже, его лицо оказалось опасно близко к моему. Я почувствовала запах его дыхания с лёгким дымком и резко отшатнулась назад, упираясь спиной в холодное стекло окна.

— Я сказала: нет, — произнесла я чётко, глядя ему прямо в глаза.

В них читалось не желание, а уязвлённое самолюбие охотника, у которого добыча ускользает из рук.

В этот момент коридор словно замер. Воздух стал густым и электрическим.

Лёша стоял в десяти метрах от нас, возле учительской. Он разговаривал с кем-то из учителей, но его голова была повернута в нашу сторону. Я заметила, как его челюсть сильно сжалась. Его взгляд, обычно тёплый и игривый, стал ледяным. Тяжёлым. Опасным.

Андрей, почувствовав изменение атмосферы, обернулся. Увидев Лёшу, он не отстранился. Наоборот, его губы искривились в вызывающей ухмылке. Он специально задержал руку на моем плече, демонстративно медленно убирая её, и подмигнул мне, прежде чем развернуться и уйти, растворяясь в толпе учеников.

Я осталась стоять у окна, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. Рука, которую трогал Андрей, горела неприятным огнем.

Лёша не пошёл следом за Андреем. Он медленно направился ко мне. Каждый его шаг отдавался гулом в моей груди. Он подошел вплотную, загораживая меня от всего коридора, от всех глаз.

— Люся, — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Что это было?

— Ничего, — выдохнула я, стараясь не смотреть ему в глаза, боясь увидеть там ревность или, что хуже, разочарование. — Андрей просто… попутал границы.

Лёша поднял руку и аккуратно, двумя пальцами, приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на себя. В его карих глазах бушевала преисподняя, но за ней скрывалась глубокая, пугающая нежность.

— Он трогал тебя? — спросил он, и вопрос повис в воздухе, тяжелый и неотвратимый.

— Только плечо. Я сразу отошла. Он почему-то навящево стал намекать на что-то близкое между нами. Я ему отказала, Лёша. Честно. Не знаю, что на него нашло, он обычно со мной так не разговаривает. И я ему больше не писала инкогнито, не троллила. Он бы сказал, что знает.

Лёша выдохнул, и напряжение в его плечах чуть спало, но взгляд остался пристальным, изучающим каждую мою реакцию.

— Если он ещё раз подойдёт к тебе так близко… — Лёша не закончил фразу, но угроза в его голосе была вполне реальной. Не физической, а какой-то более древней, территориальной. — Ты моя, Люся. Даже если мы только начали общаться. И мне не нравится, когда другие самцы шляются вокруг моей девочки.

От слова «моя» внутри всё сжалось в сладком спазме. Но одновременно вспыхнул страх. Страх перед тем, насколько сильны могут быть чувства, которые мы оба пытаемся контролировать. И я почувствовала раздражение. Я не вещь в конце концов.

— Я сама справлюсь, — твёрдо сказала я, хотя сердце колотилось где-то в горле.

— Я знаю, что справишься, — Лёша улыбнулся, но улыбка вышла напряжённой. Он наклонился и так же, как вчера вечером, коснулся губами моего виска. Быстро. Обжигающе. — Но мне проще прибить его, чем смотреть, как он пытается тебя соблазнить. Пойдём, займём места. Звонок скоро.

Он взял меня за руку. Не за запястье, не за локоть. Он переплёл наши пальцы. Крепко. Властно. И повёл меня в класс, не обращая внимания на шокированные взгляды некоторых наших одноклассников.

Весь урок я сидела, сжимая его ладонь под партой, и чувствовала, как большой палец Лёши медленно, ритмично гладит мою кожу. Это было успокаивающее прикосновение, но в нём читалось предупреждение.

Андрей сидел через ряд. Я чувствовала его взгляд на своей спине. Тяжёлый, злобный. Но рука Лёши в моей руке была сильнее любого его взгляда.

Когда урок закончился, Лёша не отпустил мою руку сразу. Он придержал меня у двери, пока выходили остальные.

— Вечером, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. — Мы поговорим. Без телефонов. Без шуток. Я хочу знать всё. И ты тоже должна знать.

— Что знать? — испуганно спросила я.

— Почему я готов разбить лицо любому, кто посмотрит на тебя как на десерт, — ответил он просто, словно речь шла о погоде. — И почему ты позволила ему стоять так близко, даже если отказала.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже вышел в коридор, оставив меня наедине с бурлящими эмоциями и осознанием того, что игра, начавшаяся с невинного пикника, превратилась во что-то гораздо более серьёзное и опасное.

Школьный день тянулся бесконечно. Каждый звонок казался издевательством, каждый взгляд учителя — помехой. Андрей больше не подходил, но я чувствовала его присутствие спиной. Целых два урока, мы были в одном помещении. Когда он сидел через ряд, и иногда, когда я оборачивалась за ручкой или листком бумаги, ловила на себе его тяжелый, изучающий взгляд. В нем не было прежней игривости, только холодная, расчетливая оценка. Это пугало больше, чем открытая агрессия.

Лёша весь день держался отстраненно. После того разговора у двери он исчез в толпе старшеклассников и наше расписание пошло у каждого своей дорогой, но перед последним уроком мне пришло сообщение.

Лёша: Жду на заднем дворе. Не задерживайся.

Ни смайликов, ни ласковых прозвищ. Только приказ. Мое сердце забилось чаще. Я знала этот тон. Это был тон Лёши, который не шутил. Тон парня, который казался взрослым мужчиной.

Когда я вышла из школы, дело шло к вечеру. Скоро сумерки начнут сгущаться над городом. Тёмный седан стоял чуть поодаль,