Кэтрин Николсон - Шелк

Джули тут же появилась в дверях: наверное, по голосу поняла, что подруга в панике.

– Господи, что стряслось?

Жанна беспомощно махнула рукой, показывая на сценарий:

– Третья сцена… ты уже прочла ее?

– Нет. – Джули улыбнулась. – Я надеялась, что сначала ты перескажешь мне текст… в общих чертах. А в чем дело? – На ее лице вдруг промелькнула тень тревоги. – Моя роль? Ким что-нибудь изменил?

– Нет-нет, – покачала головой Жанна. – Твоя роль ни при чем, а вот моя… Я не могу сыграть ее.

– Почему? – с явным облегчением спросила Джули. – Наверняка не так уж все плохо. И тебе не нужно учить слова!

– Я предпочла бы зубрить наизусть целые страницы.

Прошло довольно много времени, прежде чем Жанна отыскала Фернана на задворках съемочной площадки. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы привлечь его внимание. Он постоянно переходил с места на место, а за ним, как хвост за бумажным змеем, тянулась стайка людей, то и дело пристававших с вопросами.

– Простите, мистер Ким…

– Пожалуйста, зовите меня Фернан, – произнес Ким с отсутствующим видом.

– Фернан… – Слова застряли у нее в горле. Как он рассердится, когда узнает!

– Да?

– Это связано с Дженни. – Жанна умолкла, не решаясь продолжить. Ким так занят и, кажется, даже не слушает ее. Но сказать ему надо сейчас. Завтра будет поздно. – Я не могу играть такую роль.

– Почему?

– Я… я… – Жанна покраснела. Конечно, Фернан – наполовину француз, разве он поймет? – Она мне не нравится. Я не одобряю поведения Дженни.

Какой стыд! Она рассуждает, точно старая дева.

– Ну так что же? – нетерпеливо поинтересовался Фернан. – Оценка сценария не входит в круг ваших обязанностей. Вы знаете условия контракта? Конструктивные предложения я принимаю, но если вам не нравится роль… – Он сурово покачал головой. – Не ожидал я от вас такого, Жанна. А как же крыша?

– Да, я понимаю. – Жанна осеклась. Как же ему объяснить? – Просто… вы выбрали не того человека. Я даже не знаю, с чего начать.

– Но вы уже начали, – слегка усмехнулся Фернан. – А чем же еще, по-вашему, мы занимались в номере отеля «Плаза»?

– Это совсем другое дело! – От обиды комок, сдавивший горло, исчез, и Жанна вдруг сорвалась на крик. Какой-то парень из съемочной группы бросил на нее насмешливый взгляд, и она с усилием овладела собой. – Мы работали!

– А разве Дженни не работает? Или вы полагаете, она порхает по жизни? – сухо возразил Фернан. – Не отнимайте понапрасну у меня время. Дженни хочет одного: иметь крышу над головой. В точности как вы и я.

С этими словами режиссер повернулся и пошел прочь. Глядя ему вслед, Жанна в отчаянии думала о том, что Ким просто не представляет себе глубину ее невежества. Иначе он не дал бы ей эту роль. Вот если бы взять в библиотеке какую-нибудь умную книгу… Или посоветоваться с кем-нибудь…

Джули была полна сочувствия.

– Хм. Теперь уже ничего не поделаешь – ты подписала контракт. А может, сыграешь… ну, хоть как-нибудь?

Жанна покачала головой. «Как-нибудь» – это ее не устраивало. Да и Ким не успокоится, пока не добьется от актера полной самоотдачи.

– Что бы ты сделала на моем месте, Джули?

Та призадумалась.

– Наверное, послала бы телеграмму. Это всегда помогает.

«Да, – печально согласилась про себя Жанна. – Очевидно, помогает, если в твоей записной книжке полным-полно адресов благородных рыцарей».

– А может, попросить Грея? – с готовностью предложила Джули.

– Нет! – истерически вскрикнула Жанна. – Пожалуйста, не надо. – Заметив недоумение на лице Джули, она постаралась придать своему голосу твердость:

– Все будет в порядке. Я что-нибудь придумаю. Правда.

Жанна вернулась к себе в комнату. На полу стояла сумка, которую она так и не успела распаковать. О, если бы можно было просто взять ее и уйти отсюда! Тогда все проблемы решились бы сами собой. Фернан легко найдет ей замену, ведь Дженни появляется лишь в одной или двух сценах. Но где взять деньги для крыши? У Жанны заныло сердце. Грядущий понедельник пугал ее, как грозный призрак. Под ногами словно разверзлась пропасть. И никто не спасет ее от неизбежного падения.

Разве что… Жанна подняла голову. В душе шевельнулась слабая надежда. Попытка не пытка.

– Дженьюри.

Жанна резко обернулась. Вот он, тут как тут. Волосы взъерошены, на губах всегдашняя усмешечка. И такое выражение лица, будто человек каждый день летает в Ниццу и встречает рассвет в аэропорту Лазурного берега. За время разлуки Жанна уже успела забыть силу его обаяния. Эта широкая ирландская улыбка согревала даже прохладный утренний воздух. И Жанне вдруг страстно захотелось – что за нелепое желание? – очертя голову броситься в его объятия, зарыться лицом в мятую рубашку, от которой исходит аромат чистоты и свежести… Но она, хоть и с трудом, подавила это желание.

– Дион, ты должен объяснить мне, что значит быть падшей женщиной. Постарайся успеть к понедельнику.

– Ну-ну, Дженьюри. – Его глуховатый голос звучал так мягко и успокаивающе, что Жанне показалось, будто бурлившая вокруг толпа исчезла и они остались совсем одни. – С этим не стоит торопиться. Давай-ка сначала позавтракаем спокойно, как нормальные люди. Ведь теперь мы вместе.

– Я имею в виду не по-настоящему, а в кино, – поспешила объяснить Жанна, не зная, обижаться ей или чувствовать себя польщенной.

Стань она и в самом деле проституткой, Дион наверняка встретил бы это известие все с той же неизменной философской улыбкой. Дион вел ее, взяв под локоток, словно жену. Какое приятное ощущение – защищенности и уверенности в себе! Пока они пробирались к выходу, Жанна заметила, что и мужчины и женщины смотрят на них как-то странно. Она искоса бросила взгляд на своего кавалера. В этой толпе элегантно одетых европейцев он был похож на коренастого пони среди выхоленных чистокровных лошадей или на бутылку темного пенистого пива в соседстве с изысканными столовыми винами.

Но почему-то после его приезда небо казалось еще более синим, и мимоза цвела пышнее, чем раньше.

Они вышли на улицу, и на Жанну пахнуло ароматом магнолий. Почувствовав внезапную тоску по дому – острую, как голод, – она подумала, что, может быть, еще не поздно высадить в цветочный ящик гиацинты для №3.

Прогулявшись по извилистым улочкам старого города, они отыскали маленькое кафе (оно только что открылось) и уселись за белый столик. Над головами колыхался тент, разрисованный, как почтовая марка.

– Черный кофе для леди. А для меня все, что у вас есть, да побольше.

И ему принесли хрустящий, поджаристый, золотой, как солнце, хлеб, который умеют печь только на юге, завернутые в фольгу кусочки масла, абрикосовый джем и чашку с черными провансальскими оливками величиной с небольшую сливу. Наблюдая за Дионом, который с аппетитом расправлялся со своим завтраком, Жанна вдруг опять затосковала по дому. Их вечернее чаепитие возле камина, казалось, отошло в далекое прошлое. Тогда жизнь текла спокойно, никаких тревог и волнений. А Дион… Ведь это ясно как Божий день. Оливки интересуют его куда больше, чем романтические воспоминания. Он из тех людей, что живут сегодняшним днем.