Неверные. Долгий путь к любви - Татьяна Никольская

Одобрение этой девочки, этой умной, честной, невероятно похожей на свою мать девочки, оказалось сложнее и ценнее, чем одобрение любого совета директоров. И я его получил.

Я завожу машину и уезжаю. Впереди — еще один тяжелый разговор. С Игорем. Но теперь у меня есть ощущение, что почва под ногами — не зыбкая. Что мост, такой хрупкий еще несколько недель назад, выдержал испытание. И по нему теперь можно идти не в одиночку.

Горский

Понедельник. Раннее утро. На столе — не отчеты. Листок с номером телефона и адресом. Игорь Нечаев. Тридцать один год. Друг, ставший мужем. Муж, оставшийся другом. Фактический отец её дочери. Человек, присутствие которого в жизни Люси и Яны — не прошлое, а постоянная, важная часть настоящего.

С этим человеком мне нужно поговорить.

Мы договариваемся встретиться в семь вечера после его тренировки в тренажёрном зале. Уже то, что он следит за собой, вызывает во мне уважение.

Он ждет меня в небольшом кафе недалеко от фитнесс-клуба. Подтянутый, спортивный, с открытым, но настороженным лицом. Когда я вхожу, он поднимается, встречая меня взглядом. В его глазах — вопрос, готовность к обороне и… усталость.

— Игорь, — говорю я, кивая. — Валерий Горский. Спасибо, что нашли время.

— Валерий Александрович, — он отвечает, слегка кивая в ответ. Голос ровный, без вызова, но и без подобострастия. — Присаживайтесь.

Я сажусь напротив. Заказываю кофе. Между нами не стол, а пропасть из десяти лет совместной жизни с ней, которую он прожил, а я — нет.

— Я буду краток, — начинаю я, кладя руки на стол. — Я пришел поговорить с вами как с важной частью жизни Людмилы и Яны. Вы — ее прошлое и настоящее, как отец Яны. Я… надеюсь стать ее будущим.

Он молчит, не отводя глаз. Слушает.

— Наши с Людмилой отношения — серьезны. Не мимолетная связь, не корпоративный роман. Я намерен построить с ней жизнь. И я пришел поставить вас в известность об этом, как человека, который имеет моральное право эту информацию знать первым, после Яны.

Он слегка сжимает челюсть.

— Люся… Людмила, в курсе, что вы здесь?

— Да. Она знает, что я планировал с вами поговорить. Она не против. Но это — мое решение и моя ответственность. Поговорить с вами лично, мужчине с мужчиной.

Он кивает, словно подтверждая какую-то свою внутреннюю догадку.

— Зачем? — задает он единственный прямой вопрос. — Чтобы получить мое благословение? У вас его не будет.

Я почти улыбаюсь. Честно. Прямо. Хорошо.

— Я не нуждаюсь в благословении. Я пришел, чтобы исключить недопонимание. Чтобы вы услышали от меня лично: мои намерения чисты и серьезны. Что я осознаю всю меру своей ответственности. Перед ней. И, что крайне важно, перед Яной.

Я делаю паузу, давая словам осесть.

— Я восхищен Людмилой. Ее силой, умом, ее преданностью дочери. Она — исключительная женщина. И тот факт, что вы были рядом с ней десять лет, что вы были тем, на кого она могла опереться в самые трудные годы, — говорит о вас как о человеке с большой буквы. Я благодарен вам за это. Благодарен за ту поддержку, которую вы дали им обеим. Вы воспитали замечательную девочку. И Яна, безусловно, навсегда останется вашей дочерью в самом важном смысле этого слова. Ни я, ни кто-либо другой не сможет и не захочет оспаривать это или вставать между вами.

Я вижу, как по его лицу проходит волна эмоций. Горечь? Да. Но также и облегчение. Страх, что его вычеркнут из жизни Яны, был, видимо, одним из главных.

— Вы это гарантируете? — его голос становится жестче.

— Гарантирую. Словом и делом. Вы — ее отец. Ваше место в ее жизни неприкосновенно. Я буду уважать ваше общение, ваши совместные планы, ваше влияние. Более того — я буду это поддерживать. Потому что для Яны важно иметь вас. А всё, что важно для Яны, становится важно и для меня.

Он откидывается на спинку стула, проводит рукой по лицу. Усталость на его лице сменяется сложной, тяжелой думай.

— Вы знаете, что я ее люблю? — говорит он тихо. — Что я до сих пор ее люблю. И буду любить, наверное, всегда.

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Знаю. И уважаю эти чувства. Потому что они делают вам честь. Любить такую женщину — естественно. Но я тоже ее люблю. И я здесь. С той разницей, что ее чувства ко мне взаимны. И это решающий фактор, Игорь. Не мой возраст, не мое положение. Ее выбор. Я здесь, чтобы этот выбор уважать и оправдывать каждый день своей жизнью.

Он молча смотрит в окно, на бегущих домой прохожих, кутающихся в тёплые шарфы.

— Она счастлива с вами? — спрашивает он, не глядя на меня.

— Я стараюсь делать все, чтобы она была счастлива. И она… улыбается. Такой улыбкой, которую я, кажется, никогда раньше не видел. Искренней, легкой. Да. Я думаю, она счастлива.

— А Яна? Яна вас приняла?

— Мы познакомились в воскресенье. Кажется, я прошел экзамен, — я позволяю себе легкую, почти незаметную улыбку. — Она умная и честная. Как ее мать. Мы договорились, что будем уважать пространство друг друга. И я буду рядом, если понадоблюсь.

Он медленно кивает, обдумывая.

— Вы старше ее. Намного.

— Да. И это дает мне не преимущество, а дополнительную ответственность. Я не мальчик, который ищет приключений. Я мужчина, который нашел женщину всей своей жизни и готов посвятить ей всё, что у меня есть. Время, силы, ресурсы. Всю свою жизнь. Это не пустые слова. Это констатация факта.

Я встаю. Разговор подошел к своей логической точке. Я сказал все, что хотел.

— Я не буду занимать больше вашего времени. Вы — важный человек в жизни двух самых главных для меня людей. Я хотел, чтобы между нами было понимание и уважение. Ради их спокойствия. Надеюсь, мне это удалось.

Он тоже поднимается. Смотрит на меня уже без первоначальной настороженности. С оценкой. С тяжелым, но честным принятием.

— Удалось, — говорит он. — Вы… не такой, как я ожидал.

— Каким вы ожидали?

— Богатым козлом, который поиграет и бросит, — откровенно признается он.

— Я не играю, — говорю я просто. — Слишком стар для игр. И слишком много теряю, если проиграю.

Я протягиваю ему руку. Он смотрит на нее секунду, потом крепко, по-мужски, пожимает.

— Позаботьтесь о ней, — говорит он, и в его голосе слышна вся боль, вся безнадежная