В разводе. Тост за бывшего! - Анна Томченко

Лина растерянно обвела взглядом прихожую и спросила:

— Ты не один? Да?

— Один, — честно признался и почесал шею, поскрёб, можно сказать, когтями по щетине. — Только ты не вовремя — я ссать хочу. Так что давай где-нибудь днём пересечёмся, а я пошёл. Старый я. Ты же не хочешь, чтобы здесь был приступ недержания?

Я подхватил её под локоток и вывел из квартиры, хлопнул дверью. Прошёл на кухню, включил кофемашину и призадумался.

Но мобильник завибрировал. Я вскинул брови, рассматривая номер, аватарку и имя.

— Здравствуйте, здравствуйте, чудесная женщина, владеющая колодой карт, — медленно и с ехидством произнёс я, и бабуля фыркнула в трубку.

— Яша, Яша, я, конечно, звоню тебе, чтобы сказать о том, какой ты идиот, но перед этим должна тебе всё-таки признаться: несмотря на то, что ты идиот, ты очень мудрый идиот. Хотя я не понимаю, как эти два понятия совмещаются в одном человеке.

Походу Майя всё рассказала, и, видимо, бабуля решила таким образом снизойти.

Я тяжело вздохнул.

— Хотя вот знаешь, я всегда считала, что ты бриллиант от обычной стекляшки отличить не можешь. И в вашем разводе с моей дрожащей внученькой я в этом убедилась. Дальше ты походу будешь ходить и облизывать витрины.

— Почему я всегда чувствую, что вы позвонили вроде бы меня похвалить, а при этом умудряетесь ещё и насовать за шиворот всего не самого хорошего? — произнёс я, усмехаясь.

Да, блин, Майю любил, родителей её любил, бабулю тоже любил. Как бы иначе не считала сама бабуля и Майя. Есть просто такая ситуация, что когда ты находишься в одной семье, в этой семье обязательно будет один член, который бесит абсолютно всех. Но при этом все его любят как-то иррационально, как-то нелогично. Вот этим членом была бабушка. То ей надо новые халаты из последней коллекции Версаче. То у неё туфелек нет для того, чтобы по выходным выбираться на танцы с девочками. То она переживает, как мы в этом году сможем организовать её отпуск. В общем, Акулина Арнольдовна была тем человеком, который умудрялся одной рукой гладить, другой рукой по морде бить. И это настолько фантасмагорично было, что не всегда даже можешь просчитать: а что тебе приятнее.

— Так вы позвонили мне для того, чтобы сказать, что я идиот, хоть и поступаю правильно?

— Ох, Яша, Яша, может быть, ты и неправильно поступаешь, но то, что иногда оказываешься очень в нужном месте, в нужное время, однозначно тебе делает плюс.

— Я учту. А вы ещё учтите, пожалуйста, то, что меня жалеть нельзя.

Акулина Арнольдовна фыркнула в трубку.

Я улыбнулся.

— Вы же желаете своей внучке только хорошего. Поэтому, раз меня жалеть нельзя, то смело бронируйте отель. Я прекрасно знаю, как вы любите тратить мои деньги.

— Фу ты! — крикнула мне в трубку Акулина Арнольдовна. — Теперь я точно не смогу потратить твои деньги! Ты же дал на это разрешение!

— Какое это я разрешение дал? Я вам подкинул идею, как мне ещё напакостить. Так что вы, пожалуйста, не теряйтесь.

Акулина Арнольдовна надолго о чём-то задумалась, а потом глубокомысленно произнесла:

— Яков, сколько я тебя лет знаю, ты всё время как коньяк без акцизы — опасный, крепкий, вкусный, от которого шатает, а поутру блевать хочется. Подумай над этим, малыш…

* * *

В которой абсолютно не наивная и не глупая Акулина Арнольдовна намекает о победе надежды над здравым смыслом.

Яша.

Бабуля кинула трубку, а я посмотрел на мобильник и пожал плечами.

Господи, если она пытается таким нетривиальным образом сказать мне о том, что ребёнок может быть от тебя... Ну, не надо быть идиотом. Я по реакции Майи понял, что этого быть не может. Если бы она была беременна от меня, она бы с меня шкуру всю спустила. Она бы даже не досмотрела УЗИ, соскочила с кушетки и отлупила меня датчиком, крича о том, что: “ты же обещал. Ты же говорил, что всё будет нормально. Мы старые, а ты? Ты... Ты так со мной поступил”. Но этого не произошло. Из чего я тоже не математически делал вывод, что я к этому имею очень опосредованное отношение.

Ну ничего страшного — не такие дела проворачивали. Что уж тут сидеть, рассуждать и переживать.

Допив свой утренний кофе, я почувствовал себя чуть менее зомби, более человеком. Привёл себя в порядок. Набрав одного из своих юристов, фыркнул:

— Организуй мне встречу с Бермаком.

— Что такое? Зачем? — пустился в рассуждение умненький мальчик, который сейчас явно терял баллы за свои умственные способности.

— Тебя не спросили. Моя задача приказать — твоя выполнить. Встречу на обед с Бермаком. Что хочешь ему обещай, что хочешь ему объясняй. Но мне надо с ним увидеться. Этот не телефонный разговор. Поэтому уж как-нибудь извернись, но Бермака мне на блюдечке подай.

Имея информацию о юристе Майе, я могу точно сказать, что он не тот человек, которого можно подать на блюдечке. Скорее, это он кого угодно может подать на блюдечке. У него в биографии такие моменты бывали, что волосы на всех местах шевелились. Уж насколько я беспринципный и циничный, та ещё скотина, но Бермак просто проявлял чудеса хладнокровия. Причём я знал, что он очень долгое время работал на неплохого и стабильного бизнесмена, можно сказать, был его и остаётся преемником. И если мне не изменяет память — дочку этого бизнесмена он присвоил. Что уж там у него было дальше в личной жизни — непонятно. Но сам факт того, что он очень непростой человек и за все годы работы в верхушке бизнес-цепочек умудрился абсолютно под любую ситуацию подстраиваться, был стопроцентным. А если ещё учесть, что он какой-то знакомый через какие-то третьи-пятые руки одного громко скандального адвоката Ворошилова, то пазл прям идеально складывался.

Я прыгнул в тачку и подумал о том, что надо бы покопаться в своих мыслях и навести порядок, но интуиция подсказывала, что батрачить я буду несколько суток в этих авгиевых конюшнях.

Когда приехал на работу, мне на стол свалились несколько папок с коммерческими предложениями от Таволгина. Причём Людочка, несменяемая секретарша, которая умудрялась находить общий язык даже с дьяволом, закатывала глаза на этой фразе. Из чего я делал