Стальная нежность - Маша Драч
если потребуется.
— Со мной всё в порядке, — медленно ответила я и открыла глаза. — Тебе незачем было
ехать со мной.
— Мои представители и помощники остались на вечере. Всё под контролем.
Я криво усмехнулась и отвела взгляд в сторону. Мне просто хотелось поскорее оказаться
в номере и накрыться с головой одеялом.
— Из-за чего тебе стало плохо? — немного помолчав, спросил Петя и потянулся рукой,
чтобы прикоснуться.
Я повела плечами, продемонстрировав свое нежелание. Петя только покривил губы, но
руку убрал.
— Месячные у меня, — пробормотала я.
— Неужели из-за этого бывает настолько плохо? — с искренним, как мне показалось,
удивлением спросил Петя.
— Да, бывает, — раздраженно ответила я. — Еще есть вопросы?
— Нет. Но вижу у тебя ко мне остались какие-то претензии, — Петя нажал на кнопку,
спрятанную в боковой панели дверцы и через несколько секунд перегородка разделила
нас и водителя.
— Сейчас у меня есть только одно желание — поскорее оказаться в отеле и выпить
обезболивающее.
Я чувствовала, что если Петя сейчас от меня не отстанет, то мы поссоримся. Плохое
самочувствие, появление Леры, его согласие с ней поговорить — всё это не
способствовало спокойному развитию нашего сегодняшнего разговора.
— Дело в Лере? — задал свой следующий вопрос Петя.
— Дело в тебе, — процедила я сквозь крепко стиснутые зубы, пережидая очередную
вспышку тянущей боли.
— То есть?
— Ты чёртов лицемер, Сталь. История с моим бывшим осталась позади. Я не ищу с ним
встреч, а даже если мы где-то и пересекаемся, не бегу с ним любезничать. Знаешь,
почему? Потому что он повел себя как мудак. Он сделал мне больно. Очень больно. А
раз человек позволил себе такое однажды, то станет позволять с завидной
регулярностью. Поэтому там ловить нечего. Но ты, кажется, придерживаешься другого
мнения. Полюбезничать с бывшей — это святое дело. Хотя она тоже причинила тебе боль.
И эта боль явно будет побольше моей.
— Кто тебе сказал, что я с ней любезничал?
— Никто, но и на заклятых врагов вы уж точно не похожи. Она была в прошлый раз на
презентации, теперь сегодня. Может ты ей персональное приглашение высылаешь?
— Ты сейчас неадекватна, — вынес Петя спокойным голосом вердикт.
Эта его реплика будто что-то заставила внутри меня щелкнуть.
— Тогда высади меня, пока я тебе лицо не разодрала. Так ведь поступают неадекватные?
— Я имел в виду, что из-за критических дней у тебя нестабильное эмоциональное
состояние, — то спокойствие, с которым продолжал говорить Петя меня просто выводило
из себя.
— Твое поведение виновато в моем состоянии, а не критические дни.
— Лера просила меня о помощи. У тебя нет причин для ревности, — Петя провел
костяшками пальцев по своему подбородку и откинул голову на подголовник.
— Ревность? — я заулыбалась. — Какая к чёрту ревность? Для ее возникновения нужны
чувства…
— А у тебя их ко мне нет, — перебил Петя. — Знаю, не слепой.
Когда машина остановилась рядом с нашим отелем, Петя вышел первым. Внутри меня всё
еще клокотали злость и раздражение. Океан Бурь решил устроить настоящее цунами, я
почти ощущала эту вибрацию, сотканную из негативных эмоций.
Петя открыл с моей стороны дверцу и не спрашивая разрешения, подхватил на руки.
Последний раз, когда я оказывалась в чьих-то руках, мне было лет семь. И никто,
кроме отца, меня на руки не брал. Он высокий, а мне маленькой казалось, что он
просто настоящий исполин. Я никогда не боялась высоты, но всегда визжала и смеялась,
когда папа поднимал меня над своей головой.
Потом я повзрослела и детство, как и положено, осталось в прошлом.
Резкая смена моего тела в пространстве заставила мое сердце, как и тогда, в
семилетнем возрасте, быстро-быстро забиться в грудной клетке. Я зажмурилась и
уткнулась носом в лацкан Петиного пиджака.
Еще несколько минут назад мы ссорились. Кажется, это была наша первая серьезная
ссора, которой разногласие насчет моей работы даже в подметки не годилось. Я
чувствовала боль и, как обычная эгоистка, хотела причинить боль всем вокруг.
Я чувствовала взгляды персонала отеля, когда Петя нес меня через просторный холл в
сторону лифтов. Но мне было всё равно. На секунду даже показалось, что спазмы в
животе вроде бы немного утихомирились.
Когда мы оказались в нашем номере, Петя молча усадил меня на кровать и помог снять
туфли. Наблюдая за ним, я чувствовала, как злость плавно отступала, а на ее место
накатывала вина. Я умела быть слишком жестокой, даже когда сознательно к этому не
стремилась.
Петя молча убрал мои туфли и принес стакан воды и таблетку обезболивающего. Я также
молча выпила и поблагодарила коротким кивком.
— Прости, — пробормотала я, когда Петя снял пиджак и принялся за запонки. — Всё
как-то сразу навалилось. Я не хотела, чтобы ты из-за меня срывался и уезжал.
— Я поступил так, как посчитал правильным, — отрезал Петя.
Между нами возникло дико неприятное и тяжелое молчание.
— А какая помощь нужна была Лере? — я решила поинтересоваться без каких-либо попыток
продолжить наш скандал.
Просто эта тишина была слишком отвратительной.
— Я у нее спросила, но она не ответила.
Взгляд Пети на несколько секунд остановился на моем лице. Вероятно, он хотел уловить
мое настроение. Осознав, что я не ищу повода для нового витка нашей ссоры, ответил:
— Пока всё еще в процессе. У ее сына проблема с рукой и ногой. Подробностей не знаю.
Наверное, что-то во время родов напортачили. С нервами и мышцами проблема. В общем,
нужен хороший специалист. У меня есть несколько знакомых. Нужно скоординировать.
— Вот как, — задумчиво ответила я.
— Муж куда-то испарился. В общем, меня мало интересует ее личная жизнь, а ребенку
помочь нужно.
Неожиданно даже для себя самой, я ощутила такой прилив обиды, что даже слезы
выступили на глаза. Идиотское чувство! И я какая-то идиотка, потому что не смогла
подавить это чувство.
— Ребенку помочь нужно, — эхом повторила я. — Не помню, чтобы ты раньше был так
восприимчив к детским проблемам.
Я слишком хорошо запомнила те слова, что сказал мне Петя, когда мы случайно
встретились в клубе. Именно за те слова я и влепила ему пощечину, потому что слишком
много цинизма в них было. Цинизма по отношению к детям.
Затем я отпустила этот эпизод, потому что и без него было предостаточно дерьма.
Немного узнав Петю, я просто приняла тот факт, что каждый имеет право на свое
мнение, пусть это мнение и не всегда может оказаться приятным.
— А чем дети из центра отличаются от ребенка Леры? Чем тот же