Наше небо на двоих - Алла Леонидовна Касперович

— Да ё-моё…

Разумеется, телефон хорошенечко искупался и выключился. На задворках памяти Кристины сохранилась информация о том, что «утонувший» девайс ни в коем случае включать нельзя. Но на этом знания закончились, поэтому телефон отправился в рюкзак как есть, потому что хотя бы как-то просушить его было нечем.

Путь домой показался вечностью. По дороге никто не встретился, что одновременно и обрадовало Кристину, и огорчило. Хорошо, конечно, что никто не видел, что она походила на вымокшее огородное пугало, но всё же было бы неплохо обратиться к кому-нибудь за помощью. Сейчас её кредо «я сама» дало сбой. Но не настолько, чтобы отчаяться, и Кристина чуть ли не ползком добралась до дома. Зубы стучали, тело била дрожь, а глаза застелила туманная пелена.

Заледеневшие и одеревеневшие пальцы с трудом вытащили ключи, и Кристина наконец попала в подъезд, где с превеликой радостью почувствовала, что и ливень, и ураганный ветер остались позади, за железной дверью. Только усилием воли Кристина заставила себя двигаться дальше — ноги подкашивались, лодыжка болела, а пол в подъезде выглядел неожиданно удобным и притягательным.

Лифт поднимался медленнее, чем обычно, и только одна из его стенок удерживала Кристину от падения. Ключ долго не желал попадать в замочную скважину, связка то и дело выпадала из покрасневших от холода рук, но вот сперва отворилась входная дверь, а затем — и квартирная. Дом, милый дом!

Кристина вытащила из рюкзака настрадавшийся смартфон и положила его на полку, предварительно подстелив под него салфетки, кофе и чай же она отнесла на кухню и водрузила на стол — потом разберётся. Потом, подумав и кое-что вспомнив, Кристина насыпала в большую кружку риса и запихнула в него смартфон. Вероятно, ничем не поможет, но хуже уж точно не будет.

Как бы ни хотелось поскорее забраться в ванну, наполненную горячей водой, всё же сперва Кристина взяла в руки самую настоящую домашнюю реликвию — стационарный телефон. Им пользовались настолько редко, что не сразу вспомнилось, где он вообще находится. Телефон отыскался на тумбочке в прихожей — скромненькая чёрная труба с затёртыми кнопками, на которых еле проглядывались цифры, напоминала пульт от телевизора, только была чуть более округлой.

Но возникла одна и весьма существенная проблема для современного мира: Кристина не могла припомнить ни одного номера. Вот если бы она, как ей советовали, в своё время установила мессенджеры на ноутбук и синхронизировала их со смартфоном, можно было бы написать и родителям, и, конечно же, Кириллу. Наизусть Кристина знала только свой номер, да и то лишь потому, что его постоянно где-нибудь спрашивали: то в зоомагазине, то в магазине белья, то в продуктовом магазине, в общем, в любом магазине, когда требовалось оформить карточку.

— Блин! — только и сказала Кристина.

К счастью, около телефонной трубки валялся и старенький блокнотик, в который мама собственноручно когда-то записала рабочий номер. Его Кристина и набрала. Подняла та самая пресловутая тётя Лена, волшебница и хозяюшка, чьи пироги сводили с ума не только Перовых, но и всех, кто их хотя бы раз просто унюхал.

— Тёть Лен, это я, Кристина. Позовите маму, пожалуйста.

— Кристина? Что-то случилось? Почему не на мобильный? — затараторила она, но тут же сама себя и оборвала. — Ох, подожди! Сейчас позову. — Голос её стал глуше и дальше. — Оль! Кристинка твоя звонит!

Спустя несколько мгновений трубку взяла мама.

— Дочь? Ты что? Жива? Здорова? Всё в порядке?

— Жива я, мам, жива, — ответила Кристина. Насчёт остального она так уверена не была.

Вкратце она рассказала то, что с нею произошло во время прогулки за кофе-чаем. Разумеется, она умолчала о том, что ей прямо в голову прилетела ветка. Сотрясение есть? Нет! Вот и не стоит родительницу беспокоить, тем более что тогда и менее эмоционально уравновешенный родитель начнёт волноваться.

— Ладно, — вздохнула мама. — Я папе сама позвоню. А ты иди в ванну отогреваться. — И тут она хмыкнула. — Вечером пирожных принесу — будем праздновать твою добычу.

— Угу.

Оставалось только придумать, как связаться с Кириллом. Лучшее, что пришло в голову Кристине — съездить к нему самой, когда прогреется, высохнет. И когда погода за окном перестанет напоминать природный апокалипсис.

Мокрая одежда не желала сниматься, но Кристина с ней как-то справилась. Зеркало не порадовало: там, куда ударила ветка, запеклась кровь. Поэтому к обычным банным принадлежностям добавился ещё и хлоргексидин.

Прежде чем греть тело в ванне, Кристина приняла душ, тщательно смывая с себя то, что нацепилось в луже. Вода стекала чрезвычайно мутная, как если бы не человек мылся, а мохнатая гигантская собака, извалявшаяся в грязи. Преувеличение, конечно, но у Кристины сложилось именно такое впечатление.

Ранка на голове саднила и пульсировала. Увы, пластырем такую не заклеишь, а сама себе повязку наложить Кристина не сумела бы. По крайней мере, родители так ни о чём не догадаются. Расслабившись в горячей ванне, Кристина едва не уснула, но в какой-то миг встрепенулась и поскорее выбралась. Не хватало ещё замёрзнуть в быстро остывающей воде.

Кристина вытерлась насухо, замотала голову полотенцем — побоялась использовать фен из-за раны, — и отправилась на кухню, чтобы наконец выпить что-нибудь горяченькое. Выбор пал на чай, что Кристину немало удивило, ведь ходила-то она в основном именно за кофе. Голод куда-то подевался, зато с новой силой навалилась сонливость. Глаза слипались, а тело начало знобить.

«Только бы не заболеть! Только бы не заболеть!»

Прежде чем улечься под тёплое одеяло, она измерила температуру. Тридцать восемь и два.

«Опять заболела…» — с сожалением подумала Кристина и провалилась в сон.

Когда вечером вернулись мама и папа, она всё ещё спала. И не слышала, как те суетились вокруг неё и советовались, не разбудить ли, чтобы дать жаропонижающее. Сошлись на том, чтобы окончательно не будить, а в полудрёме заставить выпить лекарство. Они настолько качественно и слаженно сработали, что даже её сон, весьма интересный и очень приятный, ни на секунду не прервался.

И конечно же, в него не проник дверной звонок, на который сразу же выбежал папа, а следом за ним — и мама. Не видела Кристина и их сперва вежливые и лишь чуточку обеспокоенные лица, и уж тем более не могла наблюдать за тем, как они карикатурно вытянулись, когда прозвучал совершенно неожиданный ответ.

— А дети?.. — начал папа, улыбнувшись незнакомым ему Анечке и Никите.

— Мои, — подтвердил Кирилл пока лишь слабые подозрения родителей его любимой девушки.

Во сне Кристина слышала голос Кирилла, перемежающийся со