Кавказец. Он ненавидит меня, а я... - Ксюша Иванова
— Так сиди.
— Да не могу я так! — обнимаю снова, целую в открытую шейку. Шепчу на ушко. — Хочу тебя просто пиздец как...
Прикусывает губу. Пальчики снова начинают гладить меня. Ползут по запястью вверх под закатанный рукав рубашки.
Ты ж сама меня хочешь!
Понимание этого факта разгоняет во мне такую бурю эмоций, что я едва могу спокойно сидеть на своём месте.
— Адам, включи музыку, — прошу друга.
Без лишних вопросов включает.
А музыка мне нужна только для прикрытия, чтобы Адам лишнего не слышал.
— Хочешь, я расскажу тебе, что буду с тобой делать?
— Как вчера? — провокационно улыбается.
— Вчера! Ну, что я там мог вчера? Ты же с девочками спала в комнате! Вот если бы хотя бы видео связь было можно.
— А мне понравилось... У тебя был такой голос, — хихикает, прижимаясь губами к моей скуле. — Как будто ты уже был в процессе...
— Знаешь, два месяца без секса в моем возрасте — это рекорд, вообще-то. Я такого себе нафантазировал — тебе теперь воплощать и воплощать!
Делается серьёзной и даже хмурится.
Я что-то не то сказал?
— А как же... Далила? Или ты преувеличиваешь про два месяца?
О Далиле мы не разговариваем. Почему? Я не знаю. Просто весь месяц упорно обходили эту тему. А теперь вот — неожиданно вылезло.
— У меня с ней ничего не было.
К счастью, мне в этом легко признаваться, потому что это — правда.
— Да? — притворяется, что удивлена до глубины души. — Почему это?
— Признаний ждешь, да? — рыча, кусаю её за шейку.
— Аааа! — пищит она, вырываясь. — Не-ет!
— А они всё равно будут, — заглядываю ей в глаза. В полутьме салона они у неё блестят, как у кошки. — Потому что после тебя не хотел другую. Только тебя хотел.
Долго смотрит мне в глаза, словно считывает ещё и там, в них, все мои чувства.
Потом медленно тянется к моим губам. И целует — долго, сладко, обещая мне жаркую бесконечную ночь.
В кармане пальто звонит телефон.
Мама.
Вместо того, чтобы из ресторана ехать домой, она решила отправиться к Самире. И обещала позвонить оттуда.
Надо взять.
— Мать, — объясняю Злате, укладывая обратно к себе на плечо. — Да, ма, слушаю!
— Сынок! Сыночек! — рыдает в трубку.
— Что? Что случилось?
Сердце, ухнув, как будто в пятки обрывается.
Злата сжимает мою руку, губами спрашивая "что?" Потом, встав на колени на сиденье, прикладывает своё ухо к моему телефону с обратной стороны.
И я не противлюсь. Потому что, раз мы — муж и жена, значит, должны всё делить друг с другом — и плохое, и хорошее.
— Сынок... Она...
Умерла, да?
Всё в один день. И счастье. И горе. Рука об руку.
— Сынок! Она очнулась! Доктор говорит, такое иногда бывает! И что реабилитация будет долгой! И будет нужно много денег! — долго плачет, порываясь что-то ещё сказать, но из-за слез не может.
Злата тоже начинает плакать, роняя слезы за шиворот моей рубашки.
— Да что там у вас! — не выдерживает Адам.
— Она меня узнала, сынок, — наконец, выговаривает мать. — Она не овощ...
Ну, что сказать?
Наверняка, сегодня — один из самых счастливых дней в моей жизни. Надеюсь, что их будет ещё много-много. Потому что счастье — это когда тебе есть с кем разделить и горе, и радость... А мне теперь есть, с кем.