Жена криминала - Маша Драч

Каждый день мне есть чем заняться, но, когда на цыпочках подступает вечер и приходит время ложиться спать, мысли тут же уносятся к Зиме.

Я скучаю по нему. Боюсь за него. Но приучаю себя к доверию. Это сложно. Всё сложно. Правда, и совсем легко никогда не было.

Сегодняшний вечер не становится исключением. А из-за отсутствия Александра, словно усиливаются все мои тревожные чувства. Он уехал в рабочую поездку, поэтому мы со Снежкой вот уже три дня подряд хозяйничаем здесь самостоятельно.

В квартире непривычно тихо. Дочь уснула с Пушистиком под боком, а я всё никак. Чтобы не разбудить, потихоньку встаю и ухожу на кухню. Проверяю, всё ли везде в порядке и все ли продукты убрала в холодильник. Ухожу в ванную, забираю высохшие вещи и аккуратно складываю их в шкаф.

Мелкие бытовые заботы, которые на первый взгляд могут показаться незначительными, на самом деле умеют здорово отвлекать.

Смотрю на экран смартфона. Борюсь с желанием набрать Зиму, чтобы просто услышать его голос. Мы сейчас не в том положении, чтобы часами мило болтать, ну или заниматься сексом по телефону. Витя не в командировке. Он делает всё, чтобы у нас троих как можно скорее началась нормальная жизнь с чистого листа.

Умом я это понимаю, но сердцу хочется дать хотя бы лоскуток надежды (настоящей, а не надуманной), что всё в порядке.

Я иду на компромисс и пишу короткое сообщение:

«Привет. Как ты? Всё хорошо?»

Несмотря на позднее время Зима отвечает довольно быстро:

«Привет. Порядок. Тебе не о чем переживать».

Улыбаюсь и присаживаюсь на край дивана, где лежит мой спортивный костюм. Он у меня следующий на очереди в стирку.

Не успеваю ничего написать, как приходит еще одно сообщение:

«Как ты? Снег?»

«Мы лучше всех. Ждем тебя и скучаем»

«Я тоже скучаю. Скоро прилечу. Осталось немногою. Сейчас надо уже идти. А ты ложись спать».

От этого зимовского строгого тона, что просачивается даже сквозь пиксели электронных букв моя улыбка становится только шире. И сердце потихоньку успокаивается.

Всё под контролем. Всё хорошо. В это сложно поверить, но я научусь. Просто нужно время.

Выдохнув с облегчением, я откладываю телефон и беру вещи. Внезапно что-то с глухим стуком падает на пол.

Кольцо Кудашевского.

Оно лежит у моих ног и даже в неярком освещении гостиной всё равно переливается так, что не заметить его невозможно.

Смотрю на него, пожалуй, даже дольше, чем требуется. Смотрю и не двигаюсь.

Это не просто кольцо. Это словно вспышка моего не такого уж и далекого прошлого. Ядовитого и болезненного. И то, что оно случайно оказалось у моих ног кажется чем-то чудовищно символическим. Обычно, у ног Кудашевского находилась именно я.

Откладываю вещи обратно на диван и поднимаю кольцо. Оно всё такое же знакомо тяжелое и с острыми холодными гранями. Пафосное и чрезмерно дорогое. Неадекватно дорогое.

Я и забыла о том, что взяла его с собой. Словно после того, как с кровью сняла со своего пальца, память моментально утилизировала воспоминания о нем.

Сжимаю кольцо в кулак. Оно будто протестует против того, что я задумала сделать, впивается гранями в нежную кожу. Не хочет отпускать. Совсем как Кудашевский, когда оставлял на мне один синий след за другим.

Ухожу на кухню и отправляю кольцо в мусорное ведро. Завтра вынесу его и забуду. На этот раз окончательно.

«Прощание» получается быстрым и без пафоса, словно я просто смела со стола крошки после обеда. Мне почему-то от этого на секунду даже становится иронично весело. Кудашевский ведь так стремится всегда и во всём быть лучшим, успешным, аристократичным. Уверена, никто себе не позволял так относиться к его подаркам.

А я позволила. И мне за это ни капли не стыдно.

Спортивный костюм я всё-таки отношу в стиралку и делаю себе мысленную пометку не забыть завтра ее включить, а затем возвращаюсь к Снежке. Удобно устраиваюсь рядом с ней, поправляю Пушистика, который «съехал» по подушке, и сама не замечаю, как почти сразу же проваливаюсь в крепкий спокойный сон.

Полина

Несколько лет спустя…

— Я лично проверю списки художников, а макеты будущих экспозиций пришли мне на почту. И да — насчёт света. Оставляем всё так. Это уже утверждено. Я знаю, что дизайнер будет злиться, но у нас нет времени ждать, когда он в сотый раз всё переделает.

Бросаю быстрый взгляд на наручные часы. Отлично. Успеваю.

— Моей галерее нужны не просто талантливые люди, но и те, кто умеют работать в жёстких временных рамках. Мы бережно относимся к творческим натурам, но мне с головой хватает художников. Дизайнер по свету должен правильно подсветить работы, а не перетягивать на себя внимание. Приеду в офис — разберёмся.

Заканчиваю разговор с ассистенткой и возвращаюсь к приготовлению завтрака. Это уже стало моим маленьким любимым ритуалом. Ритм жизни диктует свои правила. У нас не всегда получается всей семьёй и пообедать, и поужинать. А вот завтрак — наш на все сто процентов. Я не доверяю его чужим рукам, хотя такая возможность есть. Мне хочется самой заботиться о своих любимых людях.

Крепкий кофе и яичница с двумя хрустящими ломтиками белого хлеба для Вити уже готовы. Какао и каша со свежими фруктами для Снежки — тоже. Себе же я завариваю зелёный чай и проверяю, как там поживает под крышкой мой омлет со шпинатом.

Сегодня я суечусь чуть больше обычного. Нервничаю, но пытаюсь в сотый уже, наверное, раз убедить себя, что это напрасно. Самый тяжёлый этап мы уже преодолели. Операция у Снежки прошла замечательно. Она вела себя храбро и была просто умницей. А вот я…

До последнего места себе не находила. Витя тоже был сам не свой, но он выбрал не страх, а поддержку. Только благодаря ему я сумела справиться со стрессом.

И вот сегодня мы должны поехать к врачу на финальный осмотр. Снежка уже различает, где темно, а где светло. Возможно, именно сегодня она… впервые увидит нас с Витей.

Стараюсь дышать как можно ровнее и глубже. Всё будет хорошо. Да. Именно так.

Снова возвращаюсь к готовке и едва успеваю выключить плиту, чтобы не сжечь свой омлет.

Принимаюсь сервировать стол и уже по шагам на лестнице