Развод в 45. Твой срок годности истек - Панна Мэра
Олег лишь многозначительно улыбается в ответ на мое замечание.
— Мне наоборот кажется странным, что многим мужикам нужна прислуга, чтобы завтракать себе приготовить. Дикость какая-то.
На плите шумит кастрюля. Крышка чуть подпрыгивает. Олег стоит у кухонного стола, склонившись над деревянной доской, в одной руке — кружка с мукой, в другой — ложка. Рукава рубашки закатаны до локтей, на щеке — крохотная белая дорожка от муки.
Сейчас он выглядит таким… простым. И от этих, казалось бы, незамысловатых действий, Олег Белов в миг превращается из серьезного дяди юриста, в простого парня, который знает, что такое домашний уют.
— Ты такой непривычный. Обычно грозный… и вдруг — вареники.
Пауза повисает в воздухе — не тягостная, а тёплая.
Она дышит мукой, вишневым вареньем и чем-то почти забытым. Наверное, доверием.
— Я и есть грозный. Просто вареники — моя слабость.
Олег медленно выкладывает первую партию на тарелку.
— А сейчас хватит болтать, лучше садись и пробуй.
* * *Завтрак проходит в тишине и спокойствии, которое я не испытывала уже много лет сидя на семейных завтраках с Колей.
Сейчас же было тихо. Только размеренное тиканье часов из прихожей напоминало, что время в доме Олега течет с той же скоростью, что и за его пределами.
— Если ты докажешь, вину Коли, это ведь отразиться на процессе нашего развода? — спрашиваю я встревожено, доедая свою порцию.
Олег поднимает на меня уставший взгляд, и я осознаю, что затронула в нем что-то, что он точно не хотел ворошить.
— Во-первых, Нина, не только я докажу. Это докажем мы с тобой вместе. А, во-вторых, вся эта история с коррупцией и его махинациями нужна, чтобы ослабить власть подонка. Сейчас он легко может притянуть историю за уши и ему пойдут на встречу. А вот, если его трон рухнет.
Олег отодвигает от себя тарелку.
— Я знаю, что ты переживаешь за имущество, которое вы могли бы поделить, но так или иначе тебе нужно…
Внезапная вибрация телефона на секунду заставляет меня подскочить на месте и отвлечься от монолога Олега.
Кто мне может звонить в такую рань? Абонент в контактах не записан.
Подумав несколько секунд, я доверяюсь своей интуиции, и снимаю трубку.
— Нина Белова? — строгий мужской голос в трубке заставляет помедлить и напрячься.
— Да, это я. А кто это?
— Участковый инспектор Гордеев. У нас есть к вам несколько вопросов. Можете сегодня подъехать к нам в отделение?
На секунду перехватывает дыхание прежде, чем я успеваю совладать с собой и удивленно спросить:
— Что-то случилось? Меня в чем-то подозревают?
— Поступило заявление. Речь идёт о вызове, который вы сделали два дня назад — вы сообщили о проникновении грабителей в ваш дом. Тем не менее на месте не было зафиксировано никаких признаков преступления. Также присутствовавшие лица — мужчина и женщина — утверждают, что вы предоставили заведомо ложную информацию. Это квалифицируется как ложный вызов.
Я медленно перевожу взгляд на Белова, который с тревогой смотрит на меня, а затем невольно перевожу разговор на громкую связь.
Ему происходящее тоже нравится все меньше.
— Значит эти двое говорят, что я солгала, да? Это Белов написал на меня заявление?!
— Уважаемая, я пока вас ни в чем не обвинил. Вам необходимо явиться для дачи объяснений. Сегодня до шести, сможете?
Тишина в трубке становится давящей. У меня есть несколько секунд, чтобы принять решение.
— Да, я приеду, — отвечаю тихо и вешаю трубку.
Глава 55
Олег
— Ты никуда не поедешь, — говорю строго, поднимаясь со стула.
Голос даже не повышаю — просто факт, не подлежащий обсуждению.
Нина хмурится, как всегда, когда пытается сопротивляться:
— Но ведь они просили, чтобы я явилась лично…
— Нет, — перебиваю. — Сначала я выясню, что они от тебя хотят.
Вижу, как она напрягается. Это выражение мне хорошо знакомо — смесь опаски и какой-то наивной благодарности. Так забавно, что ее пугает не полиция, а моя уверенность.
— Разве это законно? — спрашивает Белова. — Если они хотят, чтобы именно я дала показания…
Я слегка хмурюсь, давая понять, что она ляпнула что-то не то.
— Нина, не забывай, пожалуйста, кто из нас юрист. Если я сказал, что сначала поеду я — значит, я знаю, что делаю. Я не собираюсь давать показания за тебя. Но мне нужно понять, что там задумали мой брат и его малолетка.
Честно говоря, постепенно начинаю закипать.
Снова ее сомнения и недоверие в мой адрес даже после всего, что между нами было последние несколько дней.
Хотя... это же Нина. Всегда сначала сомнение, потом доверие.
Когда я только что лепил вареники и ходил по кухне в тапках, она смотрела на меня как на домашнюю зверушку. А теперь в моём голосе уже снова сталь.
Ничего. Я умею меняться быстро. Работа научила: дома ты один, на бумаге — другой, в бою — третий. И все это — настоящий я.
— Олег, но… мне как-то неловко, — бормочет она. — Может, я всё-таки поеду с тобой?
— От чего тебе неловко? От того, что ты останешься одна в моем доме?
Она не отвечает, слегка стыдливо отводя глаза, будто я уличил ее в чем-то противозаконном.
Не знаю почему, это проста и наивность меня в ней цепляет. И даже тот факт, что я легко могу прочесть в ее взгляде все ее мысли и желания, совсем не убавляет моего к ней интереса.
Напротив. Я чувствую себя спокойно рядом с ней.
— Ты ведь раньше занималась дизайном мебели, так?
— Да… А при чём здесь это?
Подхожу к комоду, достаю ключи и протягиваю ей связку.
— Сходи в гараж. Думаю, ты там