Адвокат - Роза мира
— А я не хочу такую, брак — это такое действие личное, зачем напоказ его выставлять, посидим, поговорим.
— Если вы так решили, то мы не против, свадьба ваша, вам и решать, но мы с отцом очень рады. — Мама Георгия ответила и за себя, и за Олега Степановича.
Дальше разговор пошёл о гостях, которых надо пригласить, о... В общем, пошли такие хозяйственные разговоры, странно, я в этом доме почувствовала себя своей, как будто это мой родной дом, так мне спокойно здесь.
* * *
— Ну что, Вер, как тебе? Никто не обидел? — Жорка не преминул спросить, когда мы ехали домой.
— Жор, я так себя хорошо чувствовала в доме твоих родителей, как будто всегда там жила.
— Вер... зови меня Гошка, так проще и мне больше нравится, ну что это за имя: Жора? Не понимаю.
— Гоша? А что? Тоже неплохо, ладно, но если иногда собьюсь, не обижайся.
Георгий отрицательно покачал головой.
— Никогда. Знаешь, что мне сейчас на ум пришло, это касается работы. Однажды мне пришлось защищать вора, так вот при беседе с ним он несколько раз употребил сочетание: «Я честный вор», вот объясните мне, что это значит? Как вор может быть честным? Он же в принципе быть им не может. Словосочитания несочитаемые, какие-то странные.
— Ну... В их кругах, в воровских я имею в виду, существует такое понятие, это типа товарища в беде не оставит, не предаст, разделит с ним последний кусок хлеба. Это мы не понимаем, что значит «честный вор», а на зоне это хорошо понимают.
— Но согласись, какие-то дурацкие понятия.
— Согласна, Ж... Гош. — Поправилась я.
*** — Наконец-то мы с тобой дома, в своей уютной квартирке, давай отдыхать, Вер, тебе еда и отдых больше всего сейчас нужны.
— Думаю, и тебе тоже, завтра нам на работу, я тоже выхожу, пора.
— Нам отпуск взять пора и к свадьбе готовиться, а мы о работе, Вера, Вера... — Обнял меня Георгий. — Нам надо платье тебе купить, самое красивое.
— Успеем, две недели в запасе. — Ну ведь правда, успеем, проблема небольшая.
* * *
Утром на работу, как я рада была, привыкла работать, надо мне крутиться, вертеться, куда-то ехать, кого-то спасать от тюрьмы, защищать, собирать доказательства, готовить линию защиты этой самой. Погрузившись в этот мир, я забыла обо всём, что тут Андрей накопал? Ага, вот опросы, подписанные опрашиваемыми, так-так...
— Здравствуйте, Вера Леонидовна, рад вас видеть в добром здравии.
— Здравствуй, Андрей, я смотрю, дела у тебя идут как надо, ещё немного, и ты... в общем, к самостоятельной работе почти готов.
— Так у кого я учусь? У вас, а вы у нас лучшая из всех, — Польстил он мне, — да, слышал, что вы замуж выходите, поздравляю.
— Что, об этом уже весь белый свет знает и его окрестности, о моей предстоящей свадьбе?
Андрей пожал плечами.
— На счёт белого света не знаю, о его окрестностях тоже, а в обществе эта новость вызвала огромный диссонанс, только и слышно: «Моисеева, Антонов», слухи, сплетни, всякая ерунда.
— Смешно, неужели каждый так обсуждается накануне свадьбы? Наверное, впрочем, на слухи я не обращаю внимания, я их столько о себе наслушалась. Не страшно. Давайте работать.
Часть 2. Белла Павлова. (Антонова).
— Что? Жорка с Моисеевой женятся? И ты только сейчас мне это говоришь?! Пап, надо сделать так, чтобы свадьба не состоялась! Я ей выйду замуж за моего Жорку!
— Тебя суд ждёт, об этом думай, уже ничего не исправить, они ребёнка ждут. — Сергей Афанасьевич устало вздохнул, он очень устал в последнее время, встреча с бывшей любовницей выбила его из колеи.
Белла мрачно посмотрела на отца, она была в гневе, о суде не думала, а что о нём думать? Условный срок — это не реальный, жить можно. Никита? Чёрт с ним, пусть сам откупается, я насильно его не заставляла, он сам вызвался помочь, я только предложила. Кстати, надо позвонить, узнать, как он там, жив? Трус! Свяжешься с такими, да и сам не рад.
— Алло? Что тебе надо, Белла?
Недовольный какой, Верочку свою жаль что ли? Да ладно с неё как с гуся вода, вон уж скачет непотопляемая, не убить не прибить, ещё и замуж собирается.
— Привет Никит, а что недовольный такой, голос хриплый, заболел что ли? — съехидничала она.
— Что надо говори, о здоровье моём не беспокойся, нашлась желанница.
— Ну нет, так нет, слышал новость? Георгий с этой стервой, через две недели расписываются, как тебе? Такая неприятность?
— Пусть расписываются мне всё равно. Ты меня до суда уже довела, думал по человечески всё сделаем, а ты размахивать пистолетом начала, дура! — Злым голосом ответил Никонов.
— А ты что думал, мы в кошки-мышки играем? Похитили человека ради шутки? Убить её надо было!
Надо! А этот тюфяк недоношенный ничего не может, а туда же. Трус, урод!
— Ты ненормальная, сама это понимаешь? В психушку пора, больше я никаких дел с тобой иметь не хочу. — Ответил Никита.
— Слушай, надо сделать так чтобы роспись не состоялась. Понимаешь? Я под домашним арестом, но у меня есть план, ты можешь...
— Не могу! Пошла в п... и на х... — Никита матерился на чём свет стоит.
— Хам, ты совсем как сапожник! Слушай меня внимательно!
— Пошла, я сказал куда! — Никита вообще отключил телефон.
Мразь! Сука! Сама хуже всякой стервы, хуже всякой гопницы, преступница, даже на убийство готовая. Никита негодовал.
* * *
Вот недоносок Никоновский, ты ещё не хочешь мне помочь, но смотри, на суде ты во всём виноват останешься, я ведь скажу что организатор похищения-ты, двоих этих нанимал, тоже ты. А я не при делах, вот так дебил, подставлю тебя, под статью подведу... Одного.
Что же делать, а? Неужели выхода никакого нет? Не может быть! Надо подумать и тогда вопрос сам собой решится. Может... Может Вике позвонить? Матери? Да какая она мать... Не мать. Ку-ку. И... Я такая же, подумала Белла.
— Алло? Белла? Девочка моя, ты что натворила? Я по телевизору видела... Как рука твоя?
— Нормально, мне помощь твоя нужна, мой бывший муж жениться собрался, а этого нельзя допустить, ты как то помешать сможешь?
— Опомнись! Ты и так под следствием, Белла, ты что творишь? — Вика была в недоумении.
— Не хочешь помочь, не надо, мать тоже называется! — Белла