21 день - Анна Гром

Вернулась в реальность я лишь тогда, когда ощутила прикосновение к спине бумажного полотенца – Дэмиан стирал с моей кожи следы.

– Ты можешь не переживать об этом. Я бесплодна, – бросила я, как нечто ничего особенного не значащее. Даже не повернула головы. Мне было страшно увидеть его реакцию. Но и скрывать об него этот факт было бы подло. Стоило сказать заранее, наверное, для него это важно – это важно для всех, я более чем уверена, пропаганда рождаемости знала, на какие точки давить – но в моей голове не умещалось столько мыслей сразу.

Его рука на мгновение замерла надо мной.

– Это точно? – спросил он. Я ничего не смогла определить по тону его голоса. И я всё так же боялась встать или повернуть голову.

– Я не обследовалась, но скорее всего, да.

Дэмиан ничего не сказал. Оторвав новый кусок от полотенца, вытер меня насухо, поцеловал в перекрестье лопаток и закопошился где-то на краю дивана. Собравшись с духом, я приподнялась на локтях, потащив за собой плед, чтобы завернуться. Села, свесила ноги. Осмотрелась. Всё вокруг: кофемашина, чашки, стол, брезжащий из приоткрытой двери свет – вдруг приобрело более чёткие очертания, как будто зрение стало острее. Будто бы с глаз исчезла пелена, мешавшая мне принимать мир таким, каков он есть. Начистоту. Без примесей. И я поняла, что приму любой исход.

Дэмиан сидел с краю, заталкивал ногу в штанину.

– Ты разочарован? – в лоб спросила я. Он замер, а потом резко повернулся ко мне. Нахмурился. Посерьёзнел.

– Разочарован? Я? Шутишь?! – не заметив с моей стороны ни толики понимания, пояснил. – Я не планировал подарить кому-то свой бракованный генофонд, Флор.

– Почему? – я искренне не понимала его. Для меня он в одночасье стал недостижимым идеалом. И если бы я когда-нибудь решилась бы – конечно же, в теории – иметь детей, то только с ним… – Ты же талантливый, умный…

– …с букетом наследственных заболеваний почти инвалид, – он усмехнулся, горько и зло одновременно. – И доступа к военной медицине у меня больше нет. Здесь без вариантов. Мне не стоит размножаться. Так что лучше не рисковать.

Он со злостью натянул вторую штанину и встал, застегнул ремень.

Наш мир жесток к нам. Ещё более жесток он к самым лучшим из нас. Я вспомнила Иена и его дочерей – всех трёх поразила генетическая аномалия. Как после этого верить в справедливость? В будущее? Хорошо, что мы с Дэмианом выяснили это на старте – наверняка, он так же, как и я, не знал, как к этому разговору подступиться.

– Ну, значит, мы идеальная пара, – я лишь пожала плечами и фыркнула.

Дэмиан улыбнулся. Мне удалось разрядить обстановку.

– Я в этом не сомневался, – он двинулся ко мне, поцеловал в макушку. Я успела в ответ мазнуть губами полоску кожи над поясом его джинсов.

– Грустно всё это.

Отбросив одеяло, я потянулась к смятому куску ткани, валявшемся на полу – им была моя футболка. Чтобы найти бюстгальтер, следовало включить свет, а этого мне делать не хотелось. Побуду пока без него. Стесняться уже некого – Дэм уже и так видел всё, что мог. А, чтобы вылезти из кабинета и спуститься вниз, в ангар, где, чёрт возьми! нас наверняка уже ждали дезинфекторы, придётся облачиться в защиту с головы до пят. Надо поторопиться…

– Ребёнка можно взять из приюта. С этим обычно не бывает проблем.

Я села. Я не представляла, что моя, казалось бы, ничего не значащая фраза про «грустно» вызовет у Дэмиана такой отклик. Неожиданный. И не до конца понятный. Точнее, где-то на краю сознания мне было ясно, к чему он клонит, но…

– О чём ты сейчас, Дэм? – шепнула я.

– Очевидно, строю планы на будущее, – он улыбнулся, открыто и доверительно, искренне, словно раскрывал мне свою душу – в который уже по счёту раз? Мне никогда не добраться, никогда в полной мере не понять его глубины. Что он во мне нашёл? Ну что?! Я не удержалась, прикрыла ладонью сам собой раскрывающийся от изумления рот. —Тебя сразу ими напугать или дать освоиться с текущим положением?

Он продолжал шутливо «покусывать» меня в нашей уже излюбленной манере общения, а я всё не могла поверить. Разводы в наше время – редкость, разведённую женщину не зовут замуж второй раз. Женщина, не сумевшая родить для изрядно поредевшего шарика планеты – отход. Ей остаётся только работать на благо встающей с колен цивилизации, ничего более. Я давно приняла для себя этот исход. Я шла по этому пути, с каждым шагом ступая всё увереннее, зная, что, если не пригодилась, как жена, как мать, как дочь, найду себя в служении своему Подразделению, Отделу, стране, и вдруг меня словно дёрнули за руку, заставив сойти с тропы в неизвестность. И эта неизвестность меня не пугала, потому что Дэмиан Браунинг был моим проводником. Его имя стало для меня синонимом безоговорочного доверия.

– Ты просто невозможный. Невообразимый…

– Мою фамилию возьмешь или оставишь свою? Или, может, двойную? – Дэмиан с улыбкой протянул мне мои джинсы.

– Прекрати, Дэм, – я рассмеялась, а потом уронила руки и расчувствовалась. В носу закололо, в уголках глаз защипали слёзы. Это всё слишком… Я закашлялась, чтобы пробить сжатую спазмом глотку. Чтобы голос мой не звучал сдавленно и слезливо.

– Я не понимаю, чем я тебя заслужила? – получился шёпот с переходом на хрип, будто мне сдавили шею. Я была растеряна. Напугана. Счастлива. И всё одновременно.

Дэм скользнул быстрой безмолвной тенью, сквозь пелену слёз я заметила его лицо только тогда, когда он опустился на колени прямо передо мной, взял мои холодные руки в свои – мягкие, чуть шершавые от химии, тёплые.

– Флор, я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, клянусь тебе. Никогда не сделаю тебе больно.

Дезинфекторы прибыли к семи утра, и мы даже почти не опоздали к этому времени: запрыгнув в защитные костюмы, мы явились к погрузке состава на борта. Парни знали, что делать. Мы наблюдали, как тяжелые машины грузятся пузатыми цистернами с составом, медленно выезжают в ангар, становятся в очередь у стрелы шлагбаума. Кто-то из водителей суеверно дотрагивался до неё, перед тем как она открывалась. Машины сопровождения двигались в колонне