Стальная нежность - Маша Драч
Преимущественно все картины были выполнены в черно-белых цветах, но они не выглядели
мрачными или некрасивыми. Наоборот, я уловила в них какую-то свою особенную
гармонию.
Петя тоже молча рассматривал полотна и неторопливо выводил большим пальцем узоры на
моей пояснице. На выставку я решила надеть платье оливкового цвета. Его немного
мерцающая ткань показалась мне симпатичной. Словно ее усыпали звездной пылью. Само
платье было свободным и неплотным, поэтому я четко ощущала каждое прикосновение
своего мужа.
— Что думаешь? — тихонько спросила я, посмотрев на него.
Мой взгляд остановился на уровне ожога, что выглядывал из-под v-образного воротника
пуловера. Раньше этот след вызывал во мне глубокий приступ отвращения, но теперь я
на него реагировала спокойно. Просто привыкла.
— Претенциозно, — помолчав некоторое время, ответил Петя и продолжил рассматривать
полотно. — Откровенно.
Насчет откровенности он был прав. На многих картинах изображались обнаженные мужские
и женские тела.
— Но не пошло, — отметила я.
— Покупать не стал бы, — резюмировал Петя, пока мы пробирались к следующей картине.
Я снова взглянула на своего мужа, пытаясь понять, он всё это говорил из-за личной
неприязни к Владу или действительно так считал. Петя совсем не был похож на того
человека, который ради повышения самооценки или самоутверждения, безосновательно
стал бы унижать оппонента. Это слишком низко и трусливо.
— Ты действительно так считаешь? — не удержалась я от вопроса, когда мы остановились
напротив следующей работы.
— Обнаженка мало кого сейчас способна удивить, — пожал плечами Петя. — Я вижу просто
тела. Мужские и женские. Но не вижу в них жизни. Может, даже страсти, — он склонил
голову чуть набок, будто под другим углом картина обязательно должна была раскрыться
иначе. Но судя по сосредоточенному спокойному взгляду Пети, этого так и не
случилось. — Я ничего не понимаю в искусстве, — пожал он плечами и выпрямился. —
Просто озвучиваю свои мысли.
Всё это время я внимательно смотрела на Петю и убеждалась в правильности своих
выводов. Он действительно не стремился самоутвердиться за чужой счет. Мы говорили о
полотнах, а не о личности художника.
— Мне нравится, — поделилась я своим мнением. — Возможно, я бы даже что-то купила. Но
не для себя, а чтобы поддержать творчество финансово.
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Петя, пока мы пробирались к следующей
картине. Его ладонь всё еще находилась на моей пояснице.
И этот момент никак не давал мне покоя. Как только начался второй триместр я всё чаще
стала ловить себя на мысли, что мне хотелось больше секса. Я понимала, что дело в
гормонах, поэтому не была удивлена такому желанию. Но сегодня оказалось достаточно
одного привычного прикосновения к пояснице, чтобы я ощутила горячую знакомую тяжесть
между ног.
Тихо выдохнув, я попыталась сосредоточиться на очередной картине, но меня уже бросило
в жар. Наша с Петей сексуальная жизнь с момента, как мы узнали о конфликте группы
крови, стала почти неактивной. Петя боялся навредить сыну, хотя секс не находился
под запретом. И временами меня это страшно угнетало и злило. А тут еще и эти
откровенные картины.
— Всё в порядке? — спросил меня шепотом Петя, заметив, что я не спешила отвечать.
Его теплое дыхание на моем виске и ухе заставило мурашки пробежаться по коже. Я не
вовремя вспомнила о всех тех тяжелых взглядах своего мужа, что часто
сосредоточивались на моей груди. Она заметно увеличилась и это явно сексуально
волновало Петю. Но он всегда сохранял самообладание.
— Да, — выдохнула я. — За исключением одного. Я настолько сильно тебя сейчас хочу,
что едва держу себя в руках.
Моя прямолинейность ни капли меня не смутила, потому что иначе я не умела. И если бы
Петя прямо сейчас взял меня где-нибудь в укромном уголке просторной галереи, я так
уж и быть постаралась не стонать, чтобы не напугать посетителей.
Петя не успел ответить, потому что к нам подошел Влад. Он возник так же неожиданно,
как ранее и его сестра. Большие зеленые глаза лучились уверенностью и радостью. Влад
явно получал кайф от сегодняшнего мероприятия.
— Рад, что ты выкроила минутку, — он в привычной для себя манере обнял меня в знак
приветствия. — Ника говорила о твоем положении, — Влад разжал объятия и посмотрел на
меня. — Что могу сказать? Ты потрясно выглядишь. Беременность тебя раскрыла
совершенно с другой стороны.
— Сегодня комплименты должны быть адресованы тебе, — не осталась я в долгу. —
Познакомься. Мой муж. Петр.
Влад перевел изучающий взгляд своих необыкновенных зеленых глаз на Петю. Я украдкой
глянула на мужа и весь жар, который еще несколько секунд назад не давал мне покоя,
схлынул и превратился в кристаллики льда. Сталь в серых глазах заискрилась холодным
серебром. Я аккуратно снова посмотрела на Влада. Он выглядел по-прежнему уверенным и
расслабленным, но и в его взгляде тоже что-то изменилось. Возникла странная тяжесть,
будто Влад принял молчаливо брошенный ему вызов.
— Очень приятно. Кажется, мы мельком уже встречались, — он подал свою руку.
Петя лишь молча кивнул и ответил на жест. Рукопожатие показалось мне слишком сильным,
потому что костяшки на пальцах у обоих мгновенно побелели. И длительным.
Не хотелось себе придумывать невесть что, но я отчетливо уловила дух соперничества.
Это было максимально глупо. Потому что нам троим нечего делить. Влад являлся таким
же знакомым для меня человеком, как и Ника. Я всё еще не понимала негатива, с
которым был настроен Петя. Не понимала этого вызова, который молча принял Влад.
Я чувствовала себя так, будто попала в игру, что находилась уже на середине и
совершенно не знала ее правил.
— Простите, что не могу уделить больше времени, — произнес Влад, когда момент с
рукопожатием остался позади. — Всем нужно уделить внимание.
— Всё нормально, — беззаботно ответила я. — Главное, что полотна можно
беспрепятственно посмотреть.
— Вообще-то выставка неполноценная, — Влад немного наморщился. — Не хватает
жемчужины.
— Тогда почему поторопились с презентацией? — удивленно спросила я.
— Сроки поджимали, — пожал плечами Влад. — Мне не хватало завершающего штриха. Если
вы заметили, — он посмотрел на нас с Петей, — все мои работы представлены в
черно-белом цвете.
— Довольно оригинально, — прокомментировал Петя и едва заметно усмехнулся.
В этой короткой реплике улавливалась ирония, которую посторонний вряд ли вот так
просто сумел бы распознать.
— Согласно моей задумке, центром должна была выступить картина, наполненная яркими
красками. Я долго размышлял над ее концепцией. Моя выставка посвящена сексуальности.
А центральной точкой ее проявления является… зачатие, — Влад посмотрел на мой живот.
— И глядя сейчас на тебя, Агния, я ощутил прилив вдохновения.
— Неожиданно, — немного растерянно произнесла я.
— Я бы хотел,