Измена. Любовь адвоката - Анна Гром

Бешеная бросила тетрадку на стол и вышла из дочкиной комнаты, хлопнув дверью. Какая же мерзость, а не мамаша. У Алёнки плечики, вижу, затряслись – плачет. Сука. Какой же головой я думал, когда женился?!

Завожу машину, стартую с места. Не могу это видеть. Алёнка там как в тюрьме с надзирателем. Благо, времени до дома от суда минут двадцать, без пробок. Еду и жизнь свою ненавижу.

Вошёл в квартиру молча, скинул ботинки и сразу к Алёнке. Доча на меня глаза мокрые подняла, а мне никаких объяснений и не надо больше. Поцеловал её в макушку. Знаю, ничего не скажет, не хочет, чтобы родители ссорились, да и получит ещё больше потом, если будет жаловаться. Будет покрывать эту стерву, мать свою биологическую. По-другому язык не поворачивается назвать.

Пошёл в спальню.

– По поводу чего опять скандал? – спросил с порога.

– И тебе привет, милый, – Юлька сидела за столиком, расчёсывала свои блондинистые волосы. В шелковом сиреневом халате в пол. Бедро, колено оголены. Раньше меня бы это возбудило, и я бы забыл про все её косяки, а сейчас начало раздражать. Потому что коленки эти она под чужим мужиком раздвигала. И запах в спальне какой-то дешёвый, духи что ли новые. Я такое дерьмо не дарил ей. Прокурор-поди презентовал.

– Почему ребёнок плачет опять? – задал вопрос погромче.

– По русскому четыре с минусом принесла. Ошибка в слове «хорошо». Через «а» написала. Надо же такой дурындой быть!

– Это повод орать? Эта дурында, как ты выразилась, вообще-то дочь твоя.

– Ты подрываешь мой авторитет. Мы должны быть заодно, – начала залечивать мне. Наконец, подняла голову, посмотрела на меня своими бесстыжими глазами. Белесыми, мокрыми, как у рыбы.

– Ты орешь на нее. За ерунду. Голос на детей повышать тебя в институте твоём психологическом учили?

Никаких институтов она не заканчивала. Курсы, мастер-классы, практики. Одни бумажки вшивые, сертификаты да дипломы. Вспомнил про Майю Ланскую. Вот ей бы пригодилась эта информация. Липовый у нас гуру.

– Кто у нас психолог? Я! Вот и делать надо то, что я говорю! Она ленивая и избалованная благодаря тебе. У нее лицейская программа, она ее не тянет из-за тупых ошибок.

– Чем тебе обычная школа не угодила?

– Ты уже восьмой раз меня спрашиваешь. Дети людей нашего уровня не могут ходить в обычную школу! Что про нас скажут? Что у нас нет денег на нормальное обучение для ребенка?

– Тебя волнует, что про нас скажут!?

– Ой, не надо меня терапевтировать, Олег! У тебя другая специализация!

Ушла от вопроса. Тряхнула волосами, распылила свои приторные духи на всю спальню. Сейчас меня в ней всё до тошноты раздражало. Всё – до слова, до интонации, до запаха. Как будто чужой человек в доме живёт. Вышвырнул бы прямо сейчас, да только не время ещё. Терпи, Олег, терпи. Бог терпел и нам велел.

У неё на лбу синяк, да нехилый такой. И ухо фиолетовое волосами прикрыла. Интересно, почему не скажет, обычно жалуется на всё подряд, а тут таинственность? Получила что-ли от кого-то?

– Это что?

Поняла, что дурочку гнать не получится. Глаза виновато потупила.

– Гантель уронила в спортзале.

Врёт. Я ложь за километр чую.

– А ты так и не переоделся?

Юлия медленно подошла ко мне вплотную, плавно покачивая бёдрами. Взялась за края пиджака, сняла его с моих плеч и бросила на спинку кровати. Потянулась к шее, обняла. Лёгкое прикосновение мокрого тёплого языка – словно опарышей за шиворот насыпали. Тошно. Даже запах её изо рта стал противен.

– Не хочу, устал.

Увернулся от неё, пошёл в гардеробную. Переодеться бы. Рубашка уже попахивает, сменить надо. Галстук, как удавка.

– Как давно у нас секса не было, Олег? – Она ещё спрашивает.

Как только я увидел запись, с тех пор и не было. У меня месяц. У тебя, лгунья, только на днях был. Ничего не хочу ей отвечать. Рубашку на пуловер меняю и на кухню.

В холодильнике опять доставка – роллы. Тошнило уже от них. А жрать хотелось как не в себя.

Взял Алёнку и в ресторан.

Доча только рада была из дома удрать. Поехали мы с ней в «Барашки» на Сенную. Любит Алёнка там побеситься, отдохнуть в детской комнате – с конструктором повозиться или порисовать, покушать любимые хинкали или шашлычки. Роллы она тоже не любила, как и я.

Юлия готовить не любила и не умела, поэтому питались мы в основном вне дома. Вкус домашней пищи я давно позабыл. Только в гостях у родителей в Москве я вспоминал, что такое борщ.

– Пап, я пойду поиграю? – Алёнка отпросилась в детскую комнату. Я поцеловал её в макушку и отпустил под присмотр местной няни.

Моя любимая девочка. Мой свет и мой смысл. Как я виноват, что не всегда могу быть рядом и тебя защитить. Как жаль, что неправильно выбрал для тебя мать.

Пиликнуло уведомление. Достаю из кармана айфон.

«Я надеюсь у твоей дражайшей супруги сотряс?)))»

Отправитель Майя Ланская. Как интересно.

«Значит, это твоих рук дело?)) Синяк на лбу присутствует, за сотряс не знаю».

С улыбкой нажал «отправить». Паршивое настроение отчего-то улетучилось. Я с нетерпением ждал ответа.

«Я в неё подсвечником запустила»

А Ланская не промах. Лучше её не злить. Представил, как она размахивает подсвечником, разгоняя любовничков. Аналогия с бешеным хомячком заставила улыбнуться. Хотя смешного тут мало. Я это на видео лицезрел, а она вживую. Только представить могу, что она чувствовала. С неё подсвечника хватило, а что я бы делал на её месте? Убил, наверное, в состоянии аффекта…

«Когда она сношалась с моим уважаемым супругом».

Опять затошнило. Ощущение, что в моей квартире не женщина и не жена, а заразная простигосподи, которую я почему-то пока не могу выставить за дверь.

Не хотелось сейчас обсуждать этих мразей, хоть на пару часов освободить бы голову от этого дерьма. Но разговор с ней прекращать отчего-то не хотелось тоже. Ничего не смог придумать лучше простого, примитивного:

«Что делаешь?».

Майя

«Принимаю ванну»

И зачем ему эта информация? Зачем провоцирую? Руки как будто сами пишут, не слушаются. Может, это подспудное желание отомстить той же монетой?

Интересно, как он отреагирует. «В