Мы, которых не было - Хелен Либерти

Смотрю на пацанов.

Кирюха водит рукой в воздухе, сжимая в пальцах медиатор, перебирает невидимые струны.

Макс отбивает ритм пальцами по столу — уже на автомате и тихо насвистывает себе под нос. Стас сидит ровно, как по линейке, смотрит в окно, но по тому, как сжимается челюсть, ясно — он давно не здесь.

А я пялюсь в пустой лист тетради.

И в какой-то момент четко понимаю: нас ждет ад.

— Парни… — зову их, не поднимая глаз. — Нам пиздец.

Макс перестает стучать пальцами.

— На нас наденут поводки, и мы будем исполнять команды, как собачки? — тихо спрашивает он, но даже здесь ухмыляется, будто не может до конца убрать свою привычку шутить.

— Макс, — резко одергиваю его. — План уже готов. Сегодня встреча с нашими отцами. Будут нам «передавать», — делаю кавычки в воздухе, — свои дела.

Кирюха выдыхает сквозь зубы.

— Охуенно. Даже диплом спокойно дописать не дадут.

— Я тебя умоляю, — хмыкает Макс. — Мы его все равно получим. Повесим в кабинете рядом с автоматом. Красиво будет.

Только вот шутка не смешная и над нее никто не смеется. Стас наклоняется ко мне, голос ниже обычного.

— Слушай… а если свалить? Пока не поздно. Ты же понимаешь, если влезем — выхода не будет.

Макс усмехается, но уже без прежнего задора.

— Куда свалить, Стас? За границу работать в макдаке? Да нас найдут быстрее, чем мы до аэропорта доедем. Мы даже не успеем вылететь.

Пауза.

— За нас все решили еще тогда.

Я молчу. Потому что знаю он прав.

Когда пары заканчиваются, в холле нас уже ждет человек отца: строгий костюм, без единой складки; безэмоциональное лицо; холодный, пустой взгляд, от которого становится не по себе.

Он смотрит прямо на меня и коротко произносит:

— Вас ждут. Всех четверых.

Все мои органы скручиваются в тугой узел. Нам уже не отвертеться. Смотрю на своих. Никто не дрогнул. Но в глазах у каждого читается одно и то же: пришло время.

Со «смотрящим» — так я называю человека, отца — мы молча выходим из универа. Переходим через улицу и подходим к черному бронированному микроавтобусу.

В машине каждый молчит, провалившись в свои мысли. С парнями мы дружим с детства, почти с пеленок, и давно стали друг другу семьей. И сейчас я понимаю: если после всего этого кто-то захочет отойти от дел, сделаю все, чтобы у него появилась нормальная жизнь. Без этого дерьма.

Через двадцать минут машина въезжает на парковку одной из башен «Москва-Сити». Небоскреб принадлежит отцу и его партнерам. Официально там располагаются офисы их «законного» бизнеса — недвижимость и продажа алкогольной продукции. Неофициально это центр управления

Мы зашли в лифт. Смотрящий нажал кнопку 35-го этажа.

Главный офис отца давно перестал быть офисом в привычном смысле. Последние месяцы он больше похож на палату дорогой частной клиники. Отец почти не появляется дома — не хочет, чтобы мама и Даша видели его в таком состоянии.

Когда двери лифта открываются, в нос сразу бьет тяжелый смешанный запах лекарств и табака. Как я и говорил, он так и не бросил курить. Для него никогда ничего не имеет смысла, если это доказывает его неправоту. Даже если это его убивает.

Я делаю глубокий вдох, морщусь и шагаю вперед по коридору. Здесь уже не пахнет деньгами и властью. Здесь пахнет смертью.

Нас ведут в кабинет одного из партнеров отца, чтобы поговорить в официальной обстановке. Отец сидит в массивном кресле за огромным столом. Он сильно похудел. Лицо осунулось, кожа приобрела серый оттенок, глаза потускнели и ввалились. Я давно его не видел — даже не могу вспомнить, когда заходил в последний раз. От того властного, грозного человека, каким он был раньше, почти ничего не осталось.

Кроме взгляда. Тяжелого, давящего, пронизывающего насквозь. Раньше одного такого хватало, чтобы у меня перехватывало дыхание. А сейчас — ничего. Ни страха, ни привычного напряжения. Я просто устал. Давно перестал бояться. Может, потому, что понимаю — его время подходит к концу. А может, просто окончательно вымотался от этого постоянного давления.

Справа от него сидят партнеры.

Максим Ларионов — отец Кирюхи.

Дмитрий Матвеев — отец Стаса.

Петр Исаев — отец Макса.

— Садитесь, — говорит отец. Голос сиплый, но в нем до сих пор чувствуется прежняя власть.

Мы опускаемся в кожаные кресла напротив. Я замечаю, как парни, как и я, невольно напрягаются. Отец долго смотрит на нас своим тяжелым, оценивающим взглядом, словно проверяет, готовы ли мы услышать то, что он сейчас скажет.

Ни хрена мы не готовы.

— Ваше время пришло, — произносит он наконец. — Больше ждать нельзя.

После этих слов по телу проходит неприятная дрожь. Одно дело — просто думать об этом. И совсем другое — услышать вслух.

— Близится мой конец, — он смотрит на партнеров. — И они тоже хотят отойти от дел. Вы должны быть готовы. Вы — наше будущее.

Он закашливается — сухо, резко, так, что по коже пробегает неприятный холодок. Ларионов подает ему стакан воды, но отец отмахивается, явно злясь на собственную слабость.

— На следующей неделе юрист подготовит бумаги, — отец смотрит прямо на меня. — И ты займешь мое место.

Я знал, что это произойдет. Знал. Но все равно надеялся, что будет хоть немного времени.

— Ты серьезно сейчас? — смотрю ему в глаза. — Мы вроде договаривались, что я сначала закончу универ. Или твои слова уже ничего не значат?

В кабинете становится так тихо, что слышно, как тикают часы на стене. Пацаны переглядываются. Без слов понятно, о чем они думают: «Соколов, ты совсем охуел?»

— Ты сам говорил, что без образования я не смогу нормально вести «официальный» бизнес. Или теперь это уже не важно?

Я понимаю, что перегибаю. Но остановиться уже не могу. Отец прожигает меня тяжелым взглядом. Он явно не ожидал, что я выскажусь при всех.

— Ты видишь, что у меня есть время ждать окончания твоей учебы? — холодно спрашивает он. — Я не могу больше все контролировать.

— А ты уверен, что у тебя хоть что-то под контролем? — усмехаюсь я краем губ. — Потому что со стороны выглядит так, будто ты просто торопишься все спихнуть и свалить.

— Александр! — отец бьет ладонью по столу так, что все вздрагивают. — Хватит паясничать. Универ закончишь. Никто тебя этого не лишает. Но с понедельника ты у руля.

Он слегка поворачивает голову и кивает в сторону высокого мужчины, сидящего чуть поодаль.

— С тобой будет работать Алексей Сафронов. Он