Эскортница поневоле - Элен Ош
Дом оказался массивным, из тёмного камня. Старинным. Настоящим, а не стилизованным под старину, как любят делать те, у кого есть деньги, но нет вкуса. Здесь вкус был. Окна большие, высокие, с изящными коваными решётками. Только на первом этаже. На втором решёток не было. Я отметила это машинально.
Голова гудела. Мысли наскакивали друг на друга, обрывались на полуслове. Я почти не смотрела по сторонам, просто держалась в нескольких шагах за Аргуновым. Хотелось пить. Снова. И не только от жары.
Внутри дома прохлада оказалась совсем другой: не резкий удар кондиционера, а глубокая, настоящая, идущая от массивных каменных стен, которые держали холод даже в такой ад. Запах старого дерева, мебельного воска, чистой ткани. За домом следили. Убирали. Полировали. Следили, чтобы пахло «богато», но не музейно, не той затхлостью, которой пахнет в комнатах, куда годами не заходят живые люди.
Из глубины коридора вышла женщина.
Средних лет. Аккуратная. В простом тёмном платье без единой складки. Лицо спокойное, глаза ничего не выражают. Она смотрела на меня ровно столько, сколько требовал этикет, и ни секундой больше. Для неё я — работа. Очередная. Не первая и, наверное, не последняя.
— Проводи в комнату, — бросил Аргунов.
Не «познакомьтесь». Не «помоги ей устроиться». Просто приказ. Короткий, сухой, не терпящий возражений.
Женщина кивнула. Даже ответить не сочла нужным. Он и не ждал.
Я шла за экономкой длинными коридорами, почти не глядя по сторонам. Она вела меня мимо тяжёлых дубовых дверей, масляных портретов на стенах, хрустальных ваз на консолях. Я не запоминала дорогу. Не пыталась. Только механически переставляла ноги и считала про себя каждый шаг. Семнадцать. Двадцать три. Тридцать один.
Экономка остановилась перед одной из дверей, открыла её и пропустила меня вперёд.
Я вошла.
Комната оказалась большой и светлой. Решёток на окнах не было. Второй этаж, напомнила я себе. Потом подумаю.
Мебель из тёмного дерева, тяжёлые шторы в пол, ковер, в котором утонули ступни. Всё чистое, безупречное, без единой лишней вещи. Дорого. Статусно. Чужое.
— Ванная там, — женщина кивнула на дверь справа. — Гардеробная там.
Она помолчала секунду, потом добавила:
— Меня зовут Мария.
Я не ответила. У меня не было сил на вежливость.
Она вышла. Дверь за ней закрылась без звука. Я не слышала щелчка замка, но и не пошла проверять. Мне было всё равно, заперто или нет.
Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как сердце бьется в унисон с тиканьем старинных часов в углу. Их мерный ход словно отсчитывал оставшиеся мгновения моей прежней жизни. В зеркале трюмо отражалась не я. Там была незнакомка с потухшим взглядом и дрожащими руками.
Часы пробили три. Звук эхом отразился от стен, и в этом момент я поняла: обратного пути нет. Совсем нет.
Глава 8
Тишина в комнате оказалась тяжелее, чем в машине. Там хотя бы двигатель гудел, кондиционер шуршал, за окнами что-то мелькало. Здесь звуки замерли, будто их придавили этой глухой, безмолвной роскошью.
Я стояла посредине и не знала, куда себя деть.
Ступни всё ещё помнили раскалённую плитку двора, пальцы сами собой поджимались, хотя под ногами теперь был толстый ворсистый ковёр. Он глушил шаги. Я сделала несколько пробных движений, и звук исчез, словно меня и не было вовсе.
Часы в углу отбивали секунды. Я смотрела на них и думала: вот сейчас маховик качнётся, дверь откроется, и кто-нибудь скажет: «Шутим, это розыгрыш, выходите». Маятник качнулся. Дверь не открылась.
Обвела комнату взглядом. Постепенно начала замечать детали. На этажерке стояли книги в дорогих переплётах, на трюмо — косметика, украшения. Всё новое, безупречное. Словно кто-то заранее знал, что я здесь окажусь.
Кровать, застеленная так идеально, что покрывало лежало без единой складки. Шторы из плотной ткани задерживали свет: за ними почти не видно, день на улице или вечер. Картины на стенах: виды старого города.
На прикроватном столике графин с водой. Руки дрожали, когда я наливала воду в бокал. Горло пересохло от страха и напряжения. Сделав глоток, я почувствовала, как прохлада немного отрезвляет.
Экономка упомянула гардеробную. Я заметила дверь, почти сливающуюся со стеной, и почему-то не сразу решилась открыть. Сначала подошла к окну. Второй этаж. Высоко, чтобы падение стало если не смертельным, то неприятным. Вдоль кованой ограды охрана патрулировала территорию. Бежать некуда. Или есть? Подумаю потом.
Гардеробная… Свет загорался сам, мягко, с верхних ламп, подсвечивая ряды одежды. Я замерла. Платья, обувь, бельё. Всё моего размера. Как? Откуда он знает мои размеры? Это не случайность. Это план. Детальный, продуманный план.
Он знал. Не угадал. Не «повезло» с размером. Знал.
Я представила, как он взял мои вещи. Взял, пока меня не было дома. Пока я ходила за этими дурацкими помидорами и яйцами. Перерыл шкафы, прикинул на глаз, запомнил, отдал приказ купить то-то и то-то.
От этой мысли стало душно. Я вышла из гардеробной и закрыла за собой дверь.
В ванной я позволила себе расслабиться. Огромная мраморная ванна, пушистые полотенца, дорогой парфюм. Всё кричало о роскоши, но я не могла насладиться этим. Каждая деталь напоминала о моём положении.
Я стянула с себя грязную одежду. В зеркале отразилась незнакомая женщина: испуганная, сломленная, но не побеждённая. Нет, я не сдамся. Не здесь. Не сейчас.
Горячая вода хлынула из крана, пар пополз вверх, запотевая зеркала. На краю ванны стояла коробка с бомбочками: разноцветные шары, пахнущие лавандой и мёдом. Я взяла одну, наугад, кинула в воду.
Шагнула внутрь, медленно погружаясь в горячую воду. Закрыла глаза, пытаясь отрешиться от происходящего. Но мысли продолжали кружиться в голове:
«Как он узнал мои размеры? Как подготовился? Сколько времени ушло на планирование? Дни? Недели? Месяцы? Что дальше?»
Вода обволакивала тело, но не могла смыть чувство грязи и унижения. Я позволила себе всего несколько минут слабости: слёзы текли по щекам, смешиваясь с водой. Но даже в этот момент часть моего сознания продолжала работать: «Запоминай. Обращай внимание на детали. Ищи слабые места».
Часы на стене тикали, отсчитывая секунды моей новой жизни. Жизни, в которой я должна найти способ выжить и победить. Жизни, в которой я должна стать сильнее, чем