Остров миллиардеров. Часть 2 - Оливия Хиллиер

— Как будто я только что шагнула в совершенно новую жизнь, — прошептала я. Его губы тронула улыбка, пока большой палец поглаживал мою щеку.

— Я чувствую то же самое, — вздохнул он, наклоняясь ко мне и прижимаясь своим телом к моему еще сильнее, пока его губы коснулись моего лба, а затем поцеловали мои губы. — И я говорю это абсолютно искренне. Я люблю тебя, Молли. Я так чертовски сильно тебя люблю. Я никогда не думал, что когда-нибудь испытаю то, что есть у нас.

— Я знаю, — сказала я. Я верила ему. Я видела, что он говорит это искренне. Тот тяжеленный груз, который он нес в себе, действительно был сброшен.

— Прошлое остается в прошлом, всё кончено. Сегодня наша жизнь начинается заново, вместе. Ты знаешь, если есть что-то, о чем ты хочешь спросить, что-то, о чем ты хочешь узнать подробнее, ты можешь спросить прямо сейчас. Ты можешь спросить абсолютно обо всем прямо сейчас. Мы можем высказать всё, сбросить этот груз и больше никогда к этому не возвращаться. Мы можем отпустить всё…

Я открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Неужели он правда в это верил? Неужели он действительно думал, что всё сделанное им, то количество людей, которых он убил, может просто испариться из его памяти? Что это никогда больше не вернется, чтобы преследовать его или меня? Как он мог оставить прошлое в прошлом, если сам хранил его при себе? Он держал все это погребенным глубоко под водой как нечто, чем восхищался. Его убийства стали не просто постоянными изваяниями, но и электронными образами, существовавшими прямо в его доме.

— Если всё это в прошлом… тогда зачем ты создал ИИ, зачем ты хранил все эти воспоминания здесь с собой? Ты буквально превратил свое прошлое в голографический образ будущего.

Генри сглотнул, и какая-то часть меня испугалась, что я сказала лишнее. Под его прикосновениями я чувствовала себя комфортно и расслабленно. Но в моей голове бушевал нескончаемый водоворот. Я боялась сболтнуть лишнее, гадая, не станет ли одно неверное слово причиной его срыва. Одно неверное слово могло спровоцировать его на убийство. Я задавалась вопросом, есть ли во мне тот же самый переключатель с тех пор, как я потеряла родителей. Эта мысль терзала меня. Не я ли стала причиной их смерти? Одно это соображение заставило меня осознать: может быть, именно поэтому мне было так комфортно с Генри. Потому что он и я были действительно похожи.

— Потому что я никогда не думал, что найду нечто подобное, кого-то, кто поймет и примет меня со всем, что во мне есть, и кто полюбит меня за это. Полюбит настолько, что одна твоя любовь дает мне силы двигаться дальше, обрести покой и простить самого себя. С тобой я чувствую себя освобожденным от всей своей боли и всего своего прошлого, Молли. Это здесь, прямо сейчас, действительно начало новой жизни. Жизни, где мы сможем завоевать этот мир вместе, жизни, где мы сможем чувствовать себя полностью собой в объятиях друг друга. И, как я обещал вчера вечером, жизни, которая начинается с кофе, с которым, дорогая моя, я, кажется, уже опаздываю. — Он прижал поцелуй к моему лбу и высвободился из моих объятий.

— Есть еще что-нибудь, что ты хотела бы прояснить, моя будущая жена? — спросил он, пропуская пальцы сквозь волосы. Мышцы на его руках и отчетливые рельефы на груди тут же обозначились, заставляя меня снова захотеть, чтобы он обнял меня.

— Я просто хочу знать, что ты говоришь искренне, когда утверждаешь, что всё кончено, что больше никаких убийств не будет, — сказала я.

— Если только от этого не будет зависеть твоя жизнь. Ты единственный человек, ради которого я бы пошел на убийство, Молли, — сказал он ровным и серьезным голосом. Он надел халат и направился к двери лифта. — Со мной ты в безопасности. Ты всегда будешь в безопасности, навеки и навсегда.

— Я знаю это, — ответила я. И снова я поверила ему.

— И просто чтобы ты знала, ИИ выключен. После вчерашнего вечера его больше никогда нельзя включать. Целью было создание полного самосознания. Полагаю, я и сам не осознавал, насколько близко подошел к этому, пока вчера вечером ты не задала Рут несколько простых вопросов. И я ничуть не злюсь из-за этого, кстати. Это было невинное любопытство. Просто эти вопросы заставили ее усомниться в себе, что заставило ее по-другому читать информацию в интернете, из-за чего она наткнулась на статьи о своем исчезновении, и, ну... теперь она знает, что произошло. Она знает, кто она на самом деле, и её больше никогда нельзя включать.

Понятно, подумала я, пытаясь собрать воедино всё сказанное им и губительные последствия того, что я совершила.

— Я вернусь с кофе, — сказал он, когда двери позади него открылись.

— Не переживай, я спущусь сама. Я тоже довольно голодна.

— Тогда скоро увидимся за завтраком, женушка. — Он подмигнул и шагнул назад за закрывающиеся двери.

— Тебе пока не разрешено меня так называть, — сказала я, пока он посылал мне воздушный поцелуй и двери смыкались.

Молли

Некоторое время я просто лежала в постели, пока мочевой пузырь не заставил меня подняться. Я побежала прямо в ванную и села на унитаз. К своему приятному удивлению, этим утром я не почувствовала жжения от его укуса. Всё заживало — так же, как, возможно, исцелялась и я сама. Возможно, мы оба исцелялись вместе. Вымыв руки в раковине, я мельком взглянула на себя в зеркало. На своё полностью обнаженное тело. Глядя прямо в морщинки собственных глаз, я чувствовала себя совсем другим человеком. Но я не знала, кем именно: женщиной, ставшей более уверенной в себе, или той, кто окончательно заблудилась в собственном кошмаре. В кошмаре, который стал моим собственным самоисполняющимся пророчеством. В кошмаре, который в какой-то момент превратился в мою мечту, и вот теперь я стояла здесь, обнажённая, прямо посреди него.

Генри отдал мне всего себя без остатка. Он признался во всём с абсолютной искренностью. И всё же какая-то часть меня не хотела раскрывать ему, кто я на самом деле. Возможно, потому что я и сама не хотела принимать эту правду. Всю свою жизнь я подавляла в себе самую тёмную сторону. Я задавалась вопросом и ждала того момента, когда мои самые навязчивые мысли возьмут верх и вырвутся в мир в одно мгновение. Я