Бывшие. Лед прошлого между нами - Катя Озерова

Адам присаживается и заглядывает ей в личико. Улыбается.

Что если..?

Черт, в груди неприятно теснит.

Помню, как Адам смотрел на Алену, когда мы были в одной компании. Она нравилась ему. Малышке по виду года полтора, может старше. Они начали встречаться, как только я уехал? И сразу ребенок? Противный голосок в голове нашептывает, что я со своими ревнивыми претензиями могу сейчас пойти лесом. Никто мне верность хранить не обещал, тем более я сам все испортил.

Адам протягивает к малышке руки, но она мотает головой, к Оле просится. Если бы он был отцом, так бы не было? Так? Черт, да что меня так штормит?

Иду вдоль борта, желая поближе рассмотреть девочку. Она блондинка, я вижу тонкую прядку волос, торчащую из-под шапки. Девочка очень активная, все время крутится. Еще ее от меня то Адам, то Оля закрывают, то другие посетители катка мельтешат!

Господи, да остановитесь все! Я хочу ее рассмотреть!

— Илай, ты еще тут? — Рядом появляется отец. Он поправляет куртку, смотрит на часы.

— Уже уезжаю, — нетерпеливо переступаю с ноги на ногу, — пап, смотри. Это же дочка Алены Елисеевой, вон там с ее младшей сестрой и Адамом. Слушай, как ее зовут?

— Стефания, кажется, — сухо отзывается отец, — а тебе зачем?

— Интересно, — разочаровываюсь, потому что Оля уносит Стефанию со льда в противоположный выход. Адам остается и делает еще круг. Наши глаза встречаются, когда он рядом. Секунда на узнавание, яркая вспышка неприязни в глазах и Адам едет дальше даже не кивнув.

— Тебя ждут, — напоминает отец.

— Знаю, — раздраженно прочесываю волосы против роста волос. Надоело, что всем от меня вечно что-то надо. Я даже домой не могу приехать просто так. Обязательно нужно встретиться с мэром, поужинать с фанатами хоккея из числа наших местных бизнесменов, открыть осеннюю ярмарку на главной площади. Последнее вообще каким боком ко мне и к хоккею?

— Сын, ты когда в Москву возвращаешься? У тебя же график, тренировки.

— Гонишь? — Усмехаюсь.

— Нет, — отец сжимает зубы, — беспокоюсь. Не нравится мне, что ты совсем расслабился, сын.

— Не переживай, соберусь, — отвечаю резковато.

— Ладно, — он отступает, — на встречу бывшей команды пойдешь?

— Пока не знаю.

— Сходи, пусть посмотрят на тебя, лоботрясы, позавидуют! Ни один никуда не выбился, только время мое зря потратили!

Не хочу я, чтобы мне завидовали. Мне бы хотелось, чтобы хоть раз в жизни за меня действительно кто-то порадовался. От души, с чистым сердцем.

На выходе на ступенях замечаю спешащую на каток Алену. В расстегнутом пальто, румяную, с растрепанными волосами. Она расцвела за три года и стала еще привлекательнее. Кажется, повезло именно Адаму и ему есть чему позавидовать.

Стефания все же его дочь?

Да или нет?

— Алена, привет, — перегораживаю ей путь, — есть минута?

*Алена*

Есть ли у меня минута для Илая?

Конечно нет!

— Я спешу, — пытаюсь его обойти.

— К дочке, знаю, — он задумчиво кивает, — я видел ее на катке с Олей и Адамом.

Видел? Вся обмираю под его пристальным взглядом. Илай что-то понял? Как Оля с Адамом позволили ему к ней приблизиться?

— Не хочу тебя задерживать, но… — Он спускается еще на одну ступеньку, чтобы быть ближе.

Инстинктивно отступаю, врезаясь в кого-то сзади.

— Осторожнее, — раздается раздраженно. Пытаюсь обернуться, каблуки соскальзывают и я теряю устойчивость.

— Черт! — Понимаю, что лечу на тучную женщину сзади, с которой столкнулась. Беспомощно взмахиваю руками, но мужская рука перехватывает меня за талию и дергает вверх. Весь воздух из легких выбивается одним махом.

— Все хорошо? — Илай прижимает меня к своей груди. Его руки обвивают вокруг талии, забираясь под расстегнутое пальто. Сжигают своим жаром через тонкую ткань блузки. Колючая щека скользит по виску. Слишком высокий, слишком мощный.

Сердце заходится в бешеном галопе, от внезапной близости с человеком, который когда-то очень много значил для меня. Именно когда-то! Я вырвала его из своего сердца, а все что испытываю сейчас, лишь фантомные вспышки из прошлого!

— Пусти, — повышаю голос на панике. Вынужденно хапаю запах незнакомого мне агрессивным парфюма. Он очень подходит этому новому Илаю — любимцу публики, суперзвезде. Заносчивому ублюдку, как о нем часто пишут.

— Не упади, — насмешливо выдыхает теплое дыхание мне в волосы. Его руки медленно разжимаются, чтобы я успела нормально стать и не свалилась снова.

— Спасибо, — растерянно поднимаю на него взгляд. То мы никак не встретимся, а то уже вторая встреча за два дня. Судьба что? Издевается?

— Алена, — он нерешительно ведет плечом, — я бы хотел с тобой встретиться. Поговорить. В ресторане, например. Ненадолго.

— Я с женатыми мужиками не встречаюсь и по ресторанам не хожу, — отрезаю резко.

— А ты наточила зубки, — Илай снова усмехается. Невесело так, напряженно.

— Так и есть. Прощай.

— До встречи, — бросает мне в спину, когда я ухожу.

Как на зло встречаю еще и его отца. Он стоит у самого входа с перекошенным лицом. Явно нас видел.

— Алена, не порти моему сыну жизнь снова. У него звездная карьера, жена известная на весь мир! Скоро ребенок будет, — шипит возмущенно.

Вот, значит, как? Ребенок будет?

— Меня не интересует ни ваш сын, ни его жена, ни все остальное, — сжимаю кулаки, — оставьте уже меня в покое! — Разворачиваюсь и убегаю в сторону катка. Дурацкая была идея разрешить Оле сходить сюда со Стешей.

За каких-то пару минут у меня вся душа наизнанку вывернулась.

— Привет моя малышка, — обнимаю дочку, целую в прохладные пухлые щечки, — на Олю смотрю укоризненно, — Илай подходил к вам?

— Илай? — Сестра удивленно приподнимает бровь.

— Он был на трибунах, — Адам цепляет на плечо сумку с коньками.

— Понятно, — отвожу взгляд.

Мы все будто участники какого-то заговора. Все все знают, но молчат. Берегут покой одного человека, которому может быть это и не надо.

Знай Илай правду и откажись от Стеши раз и навсегда, я бы испытала облегчение. А так каждый раз словно на пороховой бочке. Да и дочка растет. Она пойдет в сад, потом в школу. Что, если кто-то из тех, кто сейчас молчит, возьмет и проболтается?

Простит ли мне взрослая дочь молчание, что ее папа известная личность?

Простит ли свою простенькую жизнь?

Иногда я так устаю от тревожных мыслей, что хочется схватить Стешу в охапку и бежать из родного города неизвестно куда, где нас знать никто не будет.

Я стала заложницей собственного молчания.

— Я отвезу вас домой, — Адам сопровождает меня с дочкой и Олей на выход.