Охота - Кристин Буони

Девушка презрительно фыркнула.

— Звучит как жалкое оправдание школьного задиры, которого поймали за руку, — отрезала она. С этими словами она сделала еще шаг ко мне, всё еще выставив перед собой шокер. — Но, полагаю, ты он и есть, да? Задира, который так и не понял, что школа закончилась много лет назад.

Теперь, когда она подошла еще ближе и свет меньше скрывал ее лицо, что-то в ее облике заскреблось в самом глубоком и темном уголке моего сознания. Она была не просто красива — она казалась знакомой. Но почему?

Обычно на память я не жаловался, но я не мог вспомнить, чтобы за последние несколько лет встречал эту девчонку где-либо в Холлингсворте. Да и вообще где бы то ни было. Девушку с такой внешностью я бы точно запомнил.

И всё же… я откуда-то знал это лицо. Может, какая-то известная интернет-знаменитость? Или местная инста-модель.

— Откуда я тебя знаю? — спросил я, вскинув брови. — Мы встречались?

— Нет, я уверена, что запомнила бы, если бы мы виделись раньше, — сказала она, сморщив нос. — У тебя очень запоминающееся лицо, и я говорю это в плохом смысле.

Я снова ухмыльнулся, продолжая тащиться от ее дерзкого огонька.

— Ты хочешь сказать, что я урод?

— Нет. Я просто говорю, что даже если ты уйдешь прямо сейчас, я смогу без проблем описать тебя полицейскому художнику для идеального фоторобота. И это обернётся для тебя неприятностями, — сухо произнесла она. — Так что я повторю. Назови мне хоть одну вескую причину, почему я не должна звонить копам и рассказывать то, что видела.

— И что в твоем понимании «веская причина»? — спросил я, непринужденно облокотившись на стену перехода.

— Что ж, я терпеть не могу хулиганов, которые ведут себя как мудаки без всякого повода, но я не то чтобы совсем против насилия. — Она взмахнула шокером, подчеркивая свои слова. — Если бы у тебя была уважительная причина избить того парня, я, возможно, проявила бы сочувствие и сделала вид, что ничего сегодня не видела. Ну, например… если бы он отравил твою собаку. Или убил твою семью. Так скажи мне. Что он сделал?

Я молча смотрел на нее, плотно сжав губы.

Она выгнула бровь:

— Твое молчание говорит мне о том, что уважительной причины у тебя нет.

— Или, может, это просто не твое гребаное дело, — пожал я плечами.

— Ты как будто сам напрашиваешься, чтобы я позвонила в полицию.

— Ты не станешь им звонить, принцесса. — Холодная улыбка снова расползлась по моему лицу. — Видишь ли, я кое-что понял — именно этот электрошокер в твоей руке вне закона в нашем штате. Так что, если ты решишь потопить меня, я потащу тебя за собой на самое дно.

Высокомерное выражение лица девушки дрогнуло, и она тяжело сглотнула. От этого зрелища у меня мелькнула мысль обхватить ладонью ее бледную шею. Я знал, что моя рука ляжет туда идеально. Как влитая. Как гребаная перчатка.

— Я… он не противозаконный. Я купила его в законном магазине, — сказала она. Я видел, что она блефует. Вся спесь из ее голоса испарилась, уступив место нервозности и попытке защититься.

— Мы оба знаем, что это чушь собачья. И вот какое дело, милая… — Я оттолкнулся от стены и шагнул к ней вплотную. — Если копы заявятся прямо сейчас, у тебя будет гораздо больше проблем, чем у меня. Ведь твое обвинение против меня — это просто слова, верно? Паршивое обвинение без доказательств. А вот против тебя у меня будут железные улики. А именно — этот незаконный шокер в твоей руке. Так как ты думаешь, кто в конце концов окажется в большей заднице?

Она открывала и закрывала рот, как вытащенная из воды рыба.

— Твое молчание говорит мне о том, что ты знаешь, что я прав, — повторил я ее же предыдущие слова.

Прежде чем она смогла сообразить хоть какой-то связный ответ, луч фонаря полоснул по выходу из подземного перехода.

— Эй! Вы двое. Оставайтесь на месте!

Луч света приблизился, и тяжелый голос выкрикнул снова:

— Что тут происходит?

Я поднял руку, заслоняясь от яркого света.

— Ничего. Мы просто разговариваем.

Из темноты вышел представитель университетской охраны, нахмурив брови.

— Поступил звонок из соседнего общежития, — твердо произнес он. — Кто-то сообщил, что слышал крики в этом районе. А когда подошли проверить, показалось, что в переходе на кого-то нападают.

Пока он говорил, его взгляд упал на мою маленькую блондинистую соперницу. Она уже сунула руку в карман, чтобы спрятать шокер, а ее глаза округлились и заблестели от нахлынувшей тревоги.

— С вами всё в порядке, мисс? — продолжил охранник, хмурясь еще сильнее. Он подошел ближе, его свободная рука предостерегающе легла на рацию.

— С ней всё отлично. Это я кричал, — сказал я. — Не думал, что вышло так громко.

Охранник перевел скептический, но выжидающий взгляд на меня:

— И почему же вы кричали?

Я указал на свою ногу и изобразил на лице смущение:

— Потому что я неуклюжий придурок. Споткнулся и упал, пока шел здесь, и подвернул лодыжку. Было адски больно. К счастью, она услышала мои стоны и пришла на помочь. — Я запнулся и посмотрел на Блонди: — Извините, я не расслышал вашего имени.

Она не поддалась на мою попытку выяснить, кто она такая. Вместо этого она просто кивнула охраннику.

— Я увидела, что он валяется в конце тоннеля, когда проходила мимо, — сказала она, глядя прямо на копа. — Судя по его нытью, я подумала, что он сломал лодыжку или типа того. Довольно жалкое зрелище, если честно. Но всё обошлось. Никаких повреждений. Она даже не опухла.

Я подавил смешок, подступивший к горлу. Она подыграла моей бредовой истории про лодыжку, не желая огрести проблем из-за шокера, но при этом знатно поиздевалась надо мной, выставив слабаком. Нахлынувшее раздражение и злость только сильнее меня возбудили.

— Да, сейчас уже лучше, — сказал я, оскалившись в злобной улыбке. — Наверное, я немного погорячился, да?

Охранник повернулся к Блонди, нахмурившись:

— Послушайте, это очень мило с вашей стороны — предложить помощь, и я рад, что всё обошлось, но заходить ночью в темный тоннель небезопасно. В следующий раз держитесь на расстоянии и вызывайте нас, если что-то увидите или услышите. Мы сами во всём разберемся, а вам не придется подвергать себя риску.

— Черт, это хорошая мысль, — медленно кивнул я. Мои глаза всё еще были прикованы к светловолосой девушке. Она раздраженно прищурилась, а ее губы сжались в тонкую линию. — Разве какой-то