Переломный момент - Мэдс Рафферти

Потирая пульсирующие виски в попытке унять зарождающуюся головную боль, я выкатываюсь на лед с тяжелым комком в желудке. И сердце истошно вопит о том, что случилась беда.

— Чувак, тебе надо выкинуть это из головы, — кричит Киран, когда мы сменяемся на льду.

— Я пытаюсь. Правда пытаюсь.

Едва коньки касаются скамейки, тренер отводит меня в сторону.

— Что происходит? Ты играешь неряшливо и несогласованно, — он поджимает губы. — Не хочу этого спрашивать, Кроуфорд, но... — тренер понижает голос, — ты пьян?

Я даже не могу на него обижаться. В прошлом сезоне действительно выходил на лед пьяным, а на тренировки заявлялся с похмелья, но все равно ощущается как пощечина.

Пока тикают секунды тайм-аута, я поворачиваюсь спиной к команде и камерам, не снимая шлема, чтобы никто не увидел паники, написанной на лице.

— Дело в Белле, сэр, — шепчу я.

Он хмурится.

— Она тебя бросила?

Я качаю головой.

— Нет, она не отвечает на звонки и сообщения и на работу не вышла. Боюсь, что-то случилось.

В этот момент из-за угла выруливает помощница тренера, Оливия.

— Что-то не так?

Тренер Андерсон сверлит меня взглядом пару секунд, наверняка пытаясь понять, не вру ли я по поводу алкоголя. Затем его плечи слегка опускаются. Повернувшись к Оливии, он прикрывает губы планшетом от камер, но я отчетливо слышу шепот:

— Свяжись с агентом Кроуфорда и попробуй разыскать Беллу. Грейсон переживает, что с ней что-то стряслось.

Оливия бросает на меня короткий взгляд, кивает и уходит; тугой светлый хвост качается в такт шагам. Обзванивать людей и заниматься подобным не входит в ее обязанности, и тем не менее я бесконечно благодарен и делаю мысленную пометку обязательно сказать «спасибо» после игры.

Тренер Андерсон хлопает меня по плечу.

— Сможешь играть, зная, что ее ищут?

— Это моя работа. Я должен.

— То, что должен — я знаю. Но сможешь ли хорошо играть?

Оказалось, что нет. Не после пропажи Беллы.

Пятница

Белла: ПОЗДРАВЛЯЮ!!!

Белла: Ты круто сыграл, можешь собой гордиться:)

Грейсон: Спасибо, Огонек

Суббота

Грейсон: Ну как там мармеладные мишки?

Грейсон: Привет. Пишу узнать, как ты, а то ни слуху ни духу. Все в порядке?

Грейсон: Белла?

Воскресенье

Грейсон: Прости, если чем-то тебя обидел, но, пожалуйста, маякни хотя бы, что все хорошо

Грейсон: Я начинаю не на шутку волноваться. Позвони, как только сможешь

Грейсон: Белла, прошу тебя

Грейсон: Я возвращаюсь раньше времени

Я несусь по аэропорту словно сумасшедший, и совершенно плевать на условности. Не смог бы заставить себя замедлиться, даже если бы пришлось. Стоило прозвучать финальной сирене, как я сорвался с места, меньше всего заботясь о штрафе, который впаяют за неявку на послематчевую пресс-конференцию.

Деньги сейчас кажутся фантиками из «Монополии». Абсолютно все равно, сколько придется выложить за ближайший авиабилет до Колорадо, плевать, на какую сумму меня оштрафует НХЛ, — не имеет значения вообще ничего, кроме необходимости отыскать Беллу.

Люси написала сразу после матча. Извещение о том, что и она не может докричаться до Беллы, застало уже по дороге в аэропорт.

Слава богу, из Люси не пришлось клещами вытягивать адрес. Он сохранился еще с того первого свидания, на которое пригласил Беллу, так что я просто с ходу выпалил адрес первому попавшемуся водителю. Да, именно водителю — ждать такси даже несчастные десять минут было выше моих сил.

И теперь швыряю триста долларов, совершенно не задумываясь о том, что оставляю заоблачные чаевые мужику, от которого разит застарелым табачищем, — скромная компенсация за безумную взвинченность. Крышка багажника едва успевает приоткрыться, как я выдергиваю чемодан и напролом лечу к парадной двери.

Свет погашен, дом кажется совершенно вымершим, но машина стоит на подъездной дорожке. Под ней асфальт остается сухим, пускай вокруг и сеет холодный дождь.

Значит, Белла никуда не выезжала под дождем уже по меньшей мере несколько часов. Пожалуй, само по себе подобное мало о чем говорит — она вполне могла уехать на такси, — вот только седьмое чувство подсказывает: дело совсем в другом.

Я лихорадочно осматриваю привычные тайники в поисках запасного ключа. Приподнимаю коврик: пусто.

Керамическая лягушка, уставившаяся на меня с дурацкой ухмылкой: ничего.

Качели на веранде: глухо.

Цветочный горшок: тоже мимо.

Крупный, подозрительного вида булыжник у боковой калитки: и там пусто.

Господи прости, но я, кажется, собираюсь взломать дом собственной ассистентки.

Похоже, давешнее «мне на все плевать» распространяется и на статью за незаконное проникновение со взломом. Сильно сомневаюсь, что бдительные соседи оставят без внимания двухметрового детину, который околачивается возле чужих окон. С другой стороны, если они вызовут копов, просто избавят меня от необходимости звонить самому.

И все же какая-то часть меня, видать, не горит желанием обзавестись судимостью, потому что ноги несут меня на задний двор. Я начинаю проверять двери и окна подряд, пока внутри все окончательно не обрывается.

Мало того что задняя дверь оказывается незапертой, так еще и несколько окон распахнуты настежь, впуская внутрь ледяной дождь, который к утру наверняка превратится в снегопад. Медленно отодвигая стеклянную створку, я на всякий случай нащупываю в заднем кармане телефон — упаси боже, если стряслось что-то непоправимое.

Вдруг кто-то забрался в дом и похитил ее? Будь я похитителем, точно не прошел бы мимо. Да и кто бы устоял? Она ведь потрясающе красивая, умная, с великолепным чувством юмора. Или, что еще страшнее, какой-нибудь серийный маньяк выслеживал ее месяцами и решил нанести удар именно сейчас, воспользовавшись моим отсутствием.

Или тут замешана какая-нибудь повернутая хоккейная фанатка?

Я качаю головой, едва сдерживая желание отвесить самому себе затрещину за подобные бредни.

В доме ни огонька. Я наугад щелкаю выключателем: слава богу, электричество не отключили, и кухню заливает яркий свет. Сам не знаю, почему до сих пор не позвал Беллу по имени, шатаясь по комнатам. Наверное, подсознательно боюсь, что помимо нее может оказаться кто-то чужой.

Быстрый осмотр гостиной, кухни и — судя по всему — хозяйской спальни ничего не дает; взгляд лишь безучастно скользит по мебели и расставленным повсюду безделушкам. Я заглядываю в еще одну комнату, но обнаруживаю лишь сиротливо громоздящиеся в углу коробки.

А вдруг она упала и расшиблась в гараже?

Я уже разворачиваюсь, собираясь проверить гараж, как вдруг замираю от тихого, жалобного стона. Хватает доли секунды, чтобы сорваться с