Я приду, когда будет хорошая погода - Ли Доу

Подруга Мёнё стала тщательно обдумывать слова новой гостьи.

– Наверно. Когда я думаю о прошлой любви… Было время, когда я любила себя такой, какая я есть. Да, должна признаться, мне очень нравилось время, когда была безответно влюблена, поэтому эта история меня тронула, – застенчиво, но откровенно сказала прирожденный романтик Суджон.

Фармацевт снова покачала головой.

– Мне так не нравится. Почему я должна одна переживать безответную любовь? Я лучше буду соревноваться с другими соперниками. В этом нет никакого смысла.

После этого Суджон любезно спросила Гынсана, сидящего по другую сторону стола.

– Что вы думаете, господин Пэ?

Он, сидя скрестив руки, растерялся.

– Что? Я-я… Даже если вы не видитесь долгое время, вы будете любить друг друга. Разве мы не должны просто доверять друг другу? Я хочу так же. Это потому, что я – папа-гусь[54]. Не знаю.

Затем его лицо покраснело, и он улыбнулся.

Дверь открылась, и внутрь вошли Ынсоп с Чану. Владелец книжного, наблюдавший за толпой, коротко переговорил с фармацевтом и сказал:

– Писательница еще не приехала?

– Да, я даже не получила электронного письма.

Хэвон тоже начала волноваться. В доме «Грецкий орех» не было принтера, поэтому она собиралась распечатать все здесь, но тетя еще не прислала свое произведение. Чану с сомнением покачал головой.

– Ставки в этом пари велики. Если победит Лим Ынсоп, то писательница Шим будет работать над проектом с нами, такой был уговор. Может, она сдалась?

– Это невозможно. Осталось еще десять минут, так что подождем.

Хэвон жизнерадостно принесла чайник с плиты. Они налили друг другу кофе и чай и, поедая печенье, начали ждать приглашенную на сегодня писательницу.

Мёнё открыла раздвижную дверь черепичного дома ровно в семь часов, как будто все это время ждала снаружи. На ней были длинная юбка до щиколоток, шерстяной свитер с высоким воротом и шаль поверх пальто. Ее волосы выглядели элегантно, как будто их привели в порядок феном.

Ынсоп и Мёнё сели друг напротив друга на концах длинного стола. Положив сыр на тарелку, Суджон взяла вино. Так как было четыре бокала для вина, завернутых в ткань, то она отдала их старшим, а остальным дала по кружке. Хёнджи и старшеклассник тоже с нетерпением ждали этого, но, к сожалению, им пришлось довольствоваться только виноградным соком и кофе.

– Каждый, должно быть, прочитал роман Лим Ынсопа. Прежде всего, позвольте мне начать с того, что я сожалею. Я еще не успела закончить рассказ, но вместо этого хочу рассказать вам одну историю.

– Вы будете рассказывать?

После приветственной речи Мёнё заговорила первой, и на лицах людей отразилось недоумение.

– К сожалению, он короткий. Я собиралась написать рассказ размером с ладонь, но, сама того не осознавая, делала его все длиннее и длиннее, поэтому я не смогла закончить его вовремя. Мне очень жаль.

Хэвон неопределенно посмотрела на Мёнё: она считала, что было достаточно времени, чтобы закончить. Это казалось странным. Тем временем Гынсан заботливо подбодрил ее:

– Хорошо, если это так, то давайте сначала послушаем.

– Спасибо.

Мёнё слегка поклонилась, сделала глоток вина, глубоко вздохнула и начала рассказ.

Тремя ключевыми темами были погода, картина, мужчина и женщина.

Несколько лет назад женщина потеряла свою маленькую дочь из-за тумана. Никто не знал, что было в нем. Однажды он внезапно проник в город, и те, кто дышал им долгое время, один за другим гибли. Туман приходил и уходил без предупреждения. Когда издалека ворвался белесый воздух, женщина лихорадочно закрыла тряпкой одну из оконных щелей дома и спряталась. И вот однажды ночью кто-то постучал в дверь.

Все молча слушали. В душе Хэвон словно появился туман.

Сначала она не открывала: она избегала визитов незнакомцев, и было уже поздно. Но когда женщина услышала стук, ей ничего не оставалось, как открыть дверь. Она впервые видела этого мужчину. Он был очень болен, у него была высокая температура, и он терял сознание. Женщина не могла позволить ему умереть, поэтому потащила его в дом и положила на ковер. Хозяйка дома ухаживала за незнакомцем в течение трех дней, пока он не пришел в сознание… И эти двое влюбились. Они занимались любовью до тех пор, пока туман не рассеялся и ему не пришлось уйти. Женщина попросила его вернуться, когда наступит осень, и после этого стала ждать осени. Это половина романа.

– Уже половина? – сказал кто-то.

– Тихо, – прошептал голос рядом. Мёнё кивнула и снова продолжила.

История глазами мужчины.

Он был иллюстратором и жил в квартире с женой. Квартира была на верхнем этаже с двухуровневым чердаком. Пара была счастлива, и у них родилась прекрасная дочь. Но когда малютка была в детском саду, ей стало трудно дышать – это случилось из-за тумана, который поднимался каждую ночь. После потери дочери жена заперлась на чердаке из-за чувства вины и, не узнав своего мужа, просто сказала ему избегать тумана. Мужчина рисовал для своей жены – она ждала осень, и тогда он нарисовал обои с осенним пейзажем. Так он и познакомился со своей женой. …Вот и все.

Мальчик-гуманитарий поднял руку и задал вопрос:

– Вы не раскрыли туман… В романе Стивена Кинга «Туман» из неизвестного тумана появляется чудовище и нападает на жителей деревни. Вы намеренно упустили истинную природу тумана?

Грустная улыбка скользнула по ее губам.

– Кто знает. Я не читала это произведение, но, должно быть, это был какой-то символ. Так и моя история. У кого-то из вас могли быть те же мысли, что и у меня, а у кого-то – нет.

– Думаю, я знаю, – пробормотала Суджон со слегка навернувшимися на глазах слезами.

С другой стороны стола Гынсан молча кивнул. Чану, кашлянув, осторожно сказал:

– Что ж… Когда примерно закончите настоящую рукопись? Можем подождать еще несколько дней.

– Кажется, она не будет закончена. Я просто закончу эту историю сейчас.

На мгновение у всех появилось нелепое выражение лица, но вскоре после этого посыпались жалобы: «Как это, так нечестно!»

– Вы говорили, что это будет батл. Если вы не отдадите настоящую рукопись, вы проиграете, госпожа автор! – прямо сказала Хёнджи.

– Согласна, я проиграла, – кротко согласилась Мёнё.

Ынсоп и Хэвон спокойно посмотрели на нее, а Чану, напротив, нахмурился. Лицо же Суджон приобрело оскорбленное выражение.

– Говорят, что ничего не закончено, пока не приведено в финальную форму.