Антагонизм - Натали Ният
Но все равно, наш пансионат тоже очень хороший. Я даже различаю его запах. Не знаю, правда, как его описать: запах моря, ветерка, немного морских водорослей, пыльных ковровых дорожек, каменных ступенек — все это вместе, щедро прогретое солнечным теплом.
Кстати, мы приехали довольно рано, хоть и опоздали к завтраку. Тетя Тоня уже ждала нас, ее комната 404, через одну от нас, совсем рядышком. Если бы ей досталась комната 406, мы бы вообще жили через стенку и могли переговариваться через балкон. Дедуля помог нам донести вещи, полюбовался нашим новым жилищем, пожелал хорошего отдыха и погоды, и потом мы с ним попрощались. И к нам сразу же пришла тетя Тоня.
— Рая, как ты думаешь, может быть, нам всем вместе сходить в столовую? Как раз попросим, чтобы нас посадили за один столик.
В столовой обычно рассаживают по четыре человека за стол. Нас трое и тетя Тоня — как раз так и выходит. Но дело в том, что нас могли уже рассадить заранее с кем-то другим, поэтому тетя Тоня и предложила заняться этим вопросом.
— Да, так мы и поступим. Хорошая идея, — одобрила мама.
— Не знаю, завтрак вроде бы уже прошёл, а до обеда далеко, нас, наверное, уже не будут кормить завтраком. Мы на него опоздали.
— Да ладно, подумаешь, — отмахнулась мамочка, — мы взяли полно еды с собой.
И мы нашей дружной компанией отправились в столовую. Нам повезло. Хоть мы и опоздали к завтраку, работники столовой принесли наши порции, ну, полагающиеся нам. Ведь мы уже числились отдыхающими с утра. Это было очень мило с их стороны, они могли бы и не делать этого вовсе. И ситуация со столиком тоже разрешилась легко и быстро. Нас посадили у входа, прямо первыми-первыми, это, между прочим, было очень удобно. Не надо далеко ходить вглубь столовой. И этот столик был закреплён за нами на всё время нашего отдыха.
На завтрак принесли манную кашу, по два кусочка хлеба, на тарелочке четыре кругляшка сливочного масла и по небольшой плюмке, на другой тарелке — яблочного повидла. Примерно со столовую ложку.
— А нас так же кормили завтраком в садике, только тарелки были поменьше с кашей... и повидла вроде бы не давали, — сказала я, припоминая детские годы.
Кашу я сразу отставила в сторонку. Тётя Тоня попыталась было повоспитывать меня, дотошно объясняя пользу манной каши, но мама сказала, что это дело гиблое, я всё равно её есть не стану. Зато я с удовольствием намазала масло и повидло на хлеб и тут-то только заметила, что нам не дали чая. За мной заметили и другие, в том числе и работницы столовой. Они поспешили исправить свою оплошность, принеся нам два огромных чайника. Правда, поставили они их на соседний столик, так как те заняли бы много места на столе и были горячими. В одном чайнике была заварка, а в другом — просто кипяток. Мы сразу же наполнили свои гранёные стаканы. Хотя пить из них очень неудобно, постоянно обжигаешься и держишься тихонечко за верхний ободок, ручки-то на нём нет. Тётя Тоня, попробовав чай, тут же похвалила работницу столовой, что принесла нам эти чайники, она как раз сидела недалеко от нас, отдыхала.
— Вот это я понимаю, сервис! Всё на высшем уровне, чай крепкий и горячий. А то я отдыхала в других пансионатах: там постоянно чай в одном чайнике, сами смешивают, и получается всегда некрепкий, еле жёлтый и еле тёплый. А ещё они его так сластили, непонятно: то ли сладкий, то ли нет. Слегка-слегка. А здесь понятно, что не сладкий, и можно свой сахар принести, если надо добавить в кипяточек. Спасибо вам, девочки!
Но к моему удивлению, работница столовой никак не отреагировала на слова тёти Тони. А ведь это было даже невежливо с её стороны: тётя Тоня хотела как лучше. Работница, слегка помявшись, сделала вид, что не совсем то ли поняла, то ли услышала восхваляемую, произносимую и в её том числе речь.
Лишь потом мне стала понятна причина такого поведения. Дело в том, что, когда мы пришли на обед, чай разливался из одного чайника, был слегка тёплым и желтоватым, слегка подслащённым и абсолютно невкусным. Орудовала этим чайником одна из работниц столовой: она просто подходила к столикам и разливала содержимое в уже приготовленные для этого стаканы, стоящие на столах.
Тётя Тоня, глядя на всё это, лишь грустно заметила:
— Ясно, тот чай был предназначен для них. Просто мы подошли не к раздаче, вот они и отлили нам своего чая... А теперь будем пить как все, ослиную мочу, — сказала она в заключение, состроив страдальческую мину.
Братик захихикал.
На обед мы трапезничали супчиком с макаронными изделиями, картофелем и кусочком какого-то мяса. Суп мог бы быть вполне сносным, если бы не был так пересолен. А на второе был гуляш, пюре с мясом в оранжевой подливке. Правда, мясо было совсем жёстким и с прожилками. Компот из сухофруктов оказался вкусным. Мы, как отдыхающие в этом пансионате уже далеко не первый год, были хорошо знакомы с местной кухней, и поэтому вся эта невкусная еда не была нам в диковинку. Питание здесь было на слабенькую троечку. Это и то за счёт повидла и компота. Я любила, когда на завтрак давали по яичку вместо манной каши, но манную кашу давали гораздо чаще. Увы.
После обеда полагалось обычно отдыхать в своем номере. Тогда и солнце жаркое, и ничего особенно не хочется делать в такую жару. Вот и в этот раз мы решили немного вздремнуть: братик с мамочкой уснули почти сразу, я же сперва немного почитала, но потом сон меня сморил тоже.
Мы проснулись примерно в полпятого и решили снова прогуляться к морю, тем более погода этому способствовала. Года три