Кейт Хэнфорд - Никогда не поздно
Персонажи из легенды, однако, не обязаны карабкаться по трапу в длинных, путающихся между ног плащах, каждую секунду рискуя свалиться. Поэтому она скинула плащ и поднялась на палубу в купальнике, остро ощущая свое полуобнаженное тело и взгляды, устремленные на нее. За ней поднималась Лизбет, бормоча себе под нос проклятия. Она прижимала к груди коробку с париком и судорожно цеплялась за поручни непослушными пальцами.
Палуба была просторной и очень красивой, с тиковым полом. Съемочную площадку уже приготовили: бар с тонкими полосками стали, которые не давали бутылкам текилы, водки и виски упасть во время качки, банкетки по обе стороны от бара, привинченные к полу столики и изящные стулья из капитанской каюты. Здесь статисты – взрослые, которые наслаждаются жизнью, не обращая внимания на бедную Рози, – будут звенеть льдом в бокалах, изображая гостей сенатора. Сейчас был только полдень, и Фэй подумала, что до позднего вечера, когда Рэй хотел снимать коронную сцену с Карлоттой, еще далеко. Вокруг кричали и падали в воду морские птицы, яхта плавно покачивалась на волнах, а солнце, казалось, застыло на небе.
Лизбет немедленно утащила ее вниз – поправить грим и надеть парик. Ей не терпелось посмотреть, как будет вести себя парик, когда на него подует настоящий бриз, а не ветродуйная машина Энджи.
Внутри «Принцесса» поражала роскошью. Фэй оказалась в столовой, где в дверном проеме висел на импровизированной вешалке ее золотой халат, и заглянула в камбуз, где кок нарезал кальмаров для салата. На большинство натурных съемок еду доставляли из ближайших населенных пунктов, но «Принцессу» сдавали в аренду вместе с коком.
«Принцесса» когда-то принадлежала Грегори Гиффорду, кинозвезде класса О'Коннела, а после его смерти ее купил автогонщик, который вскоре заболел и вернулся к себе в Австралию. Следующим владельцем был делец с Уолл-стрита, попавший на несколько лет в тюрьму. Его жену посетила блестящая мысль, и она стала сдавать «Принцессу» напрокат кинокомпаниям и богатым искателям приключений. С тех пор яхта не знала ни минуты покоя. Зрители видели ее чуть ли не в каждом новом фильме, но она обладала удивительной способностью всегда казаться новым судном.
Лизбет усадила Фэй в кресло и начала орудовать маленькой губкой.
– У вас будет потрясающий вид. Вот увидите, – в третий раз повторила она. – Я называю его «вкусно, но дорого». Каждый, кто хочет познакомиться поближе, должен заплатить большие деньги.
– Лизбет, мне всегда казалось, что Карлотта – не девочка по вызову, – усмехнулась Фэй. – Она вечная возлюбленная.
Потом Лизбет прилаживала парик, внося незначительные усовершенствования в художественную работу Энджи.
– Костюмеры немного переделали халат, – сказала она, – они хотят показать ноги.
На одном боку роскошного одеяния появился разрез до самого бедра. Лизбет достала бархатный мешочек и попросила Фэй открыть его. На ладонь упал небольшой, но изысканный браслет с изумрудами и желтыми алмазами.
– Босс сказал, что хочет, чтобы вы надели его на щиколотку, – объяснила Лизбет и защелкнула браслет у ней на ноге. – Хороший штрих, правда? Обыкновенная женщина надела бы его на руку, а «вечная возлюбленная» нацепляет на ногу.
– И Рэй хочет, чтобы я его надела?
Лизбет кивнула. Вошел матрос и стал застилать стол красного дерева длинной скатертью. Статисты уже загримировались сами и теперь пришли показаться Лизбет. Фэй только успела накинуть халат, когда они вошли – трое мужчин и четыре женщины. Мужчины были одеты в белые брюки и рубашки «поло», а женщины – в длинные юбки типа саронга с бюстгальтерами от купальников, кроме одной, на которой были бирюзовые шорты вместо юбки.
«Бирюзовые шорты» посмотрели на Фэй и сказали:
– Вы выглядите совершенно сногсшибательно, дорогая. Вижу, вы меня не помните. Я преподавала вашей дочери искусствоведение, когда она училась на пятом курсе.
– Господи, надо же, – ошеломленно пробормотала Фэй. – Здравствуйте. Рада вас видеть.
«Как это все типично для Голливуда, – подумала Фэй. – Твоя бывшая кухарка становится твоей единственной подругой, а преподавательница искусствоведения подрабатывает на съемках. Звезда съемочной группы убежала из дома, а режиссер – твой бывший любовник».
Рэй уже был на палубе, и когда она появилась, он замер и уставился на нее с неприлично восхищенным видом. Потом он просиял улыбкой и встряхнул головой, как щенок, вылезший из воды. Она двинулась к нему, ее босые ноги ощущали тепло нагретой солнцем палубы, гладкость дерева, а ее походка как бы обращала внимание на маленькую драгоценность, которая стягивала щиколотку. Сцена была бы совершенно классической, если бы Рэя вдруг не позвал оператор, сидевший в шлюпке, и ему не пришлось бежать на другой борт.
Впереди у нее было несколько часов ожидания. Она возвращалась в знакомый мир – часы ожидания, часы работы и три минуты на экране.
Фэй, Дес и три члена команды «Принцессы» играли в покер, чтобы скоротать время, и Фэй, которая не могла похвалиться большим мастерством, пыталась вспомнить, что дороже – флеш или три валета. Пока она раздумывала, стараясь хранить непроницаемый вид, на палубе появились Хизер и ее мать. Девочка скользнула за спину Фэй и тут же во всеуслышание объявила:
– У вас так много червей! Три открытых и две в руке. Это хорошо?
Партнеры Фэй хором застонали, а Дес разразился громовым хохотом.
– Хорошо ли это? – прокричал он. – Хорошо ли это? Это флеш, моя дорогая, и я бы прогорел.
Фэй обернулась и взглянула на Хизер, лицо которой выражало тайное злорадство.
– Ты стоила мне… сейчас, сейчас… пять тысяч долларов. Иногда следует держать язык за зубами, Хизер.
В глазах девочки удовольствие мешалось с испугом.
– Правда? – спросила она. – Вы правда потеряли пять тысяч долларов?
Все раздражение Фэй вдруг испарилось. Хизер была ребенком, ребенком, который, как она знала, боялся высоты, и ей сегодня предстояло серьезное испытание.
– Нет, – ответила она, – мы играли просто так, не на деньги. Ничего ужасного ты не сделала.
– Честно говоря, все-таки сделала, – вмешался О'Коннел. – Подойди ко мне, детка.
Хизер послушно подошла к нему, и Фэй вдруг поняла, что девочка обожает О'Коннела, хотя видит его недостатки. Это было так похоже на взаимоотношения героев, которых играли Хизер и Дес, что Фэй охватило беспокойство. Она отвернулась и стала смотреть на Каталину, которая вырастала из сине-зеленых вод, как сказочная земля, и думала об отцах и детях. Кейси и Кэл. Тара и ее негодяй-отец. Хизер и отец, который бросил ее и мать.
Но О'Коннел просто давал девочке урок джентльменского поведения. Мягким ирландским голосом он объяснял, что в азартных играх очень важна честность участников. Он знал, что Хизер прекрасно понимала, что она делает, но не показывал виду. Хизер покорно слушала.