Мелодия двоих - Амарисса Ли

— Это просто сокращение периода прелюдий.

— Артём, ты… долбоеб? — скривился Фихнеев. — Если ты трахаешь всё, что движется, но поёшь серенады Олесе, это не значит, что ты гуру в любовных делах. Я сам разберусь, когда закончится прелюдия у нас с Полиной.

Артём недовольно качнул головой.

— Мои серенады не такие эффективные, раз она до сих пор не стала моей.

— Она не стала твоей, потому что ты трахаешь всех баб с куриными мозгами и не умеешь держать член в узде. Может, возьмёшь паузу и обратишь внимание на ту, которая тебя любит? Чтобы потом не стонать, почему она ушла к другому?

Саша злился. Артём был неглупым, но его поступки вызывали отвращение. Олеся по секрету рассказала, что в прошлую пятницу, пока все отдыхали на пляже, Артём склеил какую-то девицу, бросив Лоскутову. Он потерялся, не отвечал на звонки. Утром объявился, сказал, что стало плохо, но это была ложь — Олеся своими глазами видела, как он уходил с брюнеткой.

Саша не лез в чужие дела, но ему было жаль девушку, которая смотрела на Артёма влюблёнными глазами и пыталась добиться его внимания. Она не сдавалась, но было больно, что он замечает в ней только подругу. Иногда намекает, что влюблён. Иногда.

Фихнеев молчал, но сейчас не выдержал.

— Всё сложно, — хмуро ответил Артём.

— Было бы легче, если бы ты перестал вести себя как долбоеб и признался ей.

— Не всё так просто.

— А ты не усложняй.

Они с минуту буравили друг друга взглядами, а потом услышали громкий голос Полины:

— Саш, скажи, что в оранжереях есть мандариновое дерево!

Фихнеев резко повернулся, поймал её умоляющий взгляд, затем посмотрел на нахмуренную Олесю.

— Да, есть. А что?

— Леся не верит, потому что не видела мандарин!

— Я не не верю… Я не видела мандарин! — прищурилась Лоскутова.

— Оно без плодов. За время моей работы пыталось зацвести, но плодов не было. Нужен особый уход и подкормка. Просто растёт, благоухает, служит объектом для экскурсий.

— А, тогда понятно!

— Добрый вечер всем! — начал ведущий со сцены, и Полина отвернулась.

Саша шагнул вперёд, встал прямо за её спиной. Ванильный шлейф окружил его, он расслабился и захотел положить подбородок ей на макушку, обвить талию. Полина хлопнула в ладоши, и он вскинул брови — оказалось, ведущий попросил об этом.

Саша скосил взгляд на Артёма — тот был мрачен, но всё равно пододвинулся к Олесе и что-то сказал ей на ухо. Фихнеев качнул головой, положил руку на талию Полины и потянул на себя.

Девушка послушно облокотилась на него и выдохнула. Ему нравилась её реакция. Она мило краснела, была тактильной и отзывчивой.

Просто прекрасной.

Саша положил руку на её живот, начал водить большим пальцем возле пупка, выводя узоры. Полина прижалась теснее.

— Если захочешь ещё прокатиться — скажи, — тихо сказал он.

— Угу.

— Или домой — сразу поедем.

— Хорошо. Ты не устал?

— Нет.

— Тогда побудем ещё. Обещали конкурс. Кстати, ты хорошо стреляешь в тире?

— Смотря чем.

— Я увидела игрушку. Милую. Кота-сосиску, — хихикнула Полина, и Саша крепче прижал её.

— Кот-сосиска?

— Да-а!

— Попробую достать.

— Сначала послушаем конкурс. Вдруг лёгкий.

— Хорошо.

И почему от неё так тепло? И не только физически.

* * *

— Спасибо за сегодняшний вечер, — сказала Полина, когда Саша помог ей выйти из машины.

Она крепко прижимала к груди игрушку, которую Фихнеев выиграл в тире. Понадобилось полчаса, десятки матерных слов, куча нервов и уставшая рука — но он выиграл этого кота-сосиску. Почти отчаялся, когда осталось три мяча и одна банка, но удача улыбнулась. Полина визжала громче ребёнка.

— Повторим, — ответил он, провожая её к подъезду.

— Не хочешь зайти?

Время близилось к одиннадцати. Саша устал. Хотел просто лечь и не двигаться, но не мог отказать. Её приглашение было сомнительным — зачем заходить в такой час? — но он был слишком уставшим, чтобы анализировать.

— Пошли.

В квартире Полина сразу положила кота на диван и ушла на кухню, заглянула в холодильник. Саша мягко осел на диван, прикрыл глаза.

— Хочешь чего-нибудь?

Он посмотрел на неё одним глазом.

— Попить.

— Вода, чай, вино?

— Чай в самый раз.

— Отлично! Поставлю чайник. Пойду переоденусь. Хочешь посмотреть фильм? — мимоходом спросила Полина, останавливаясь возле него.

Он открыл глаза, уставился на неё. Иванова нервно топталась.

— Полин, зачем я пришёл?

Она мгновенно покраснела. Пожала плечами, опустила взгляд.

— Не знаю. Хотела, чтобы ты остался со мной. Ну… на ночь. Завтра выходной, не надо в теплицы. Но если ты против или у тебя дела — можешь ехать.

Голос был слабым и неуверенным.

Что ты делаешь, Иванова…

Саша улыбнулся и кивнул. Ему понравился такой ответ. Более чем.

— Что смотрим?

Полина просияла.

— Посмотри в подписке! Если не вернусь, выключи чайник.

Саша лениво листал подписку, пока она расхаживала по квартире. Чайник шумел. Ему казалось, он никогда не чувствовал себя так уютно. Иванова хлопала дверями, и ему было интересно, чем она занята.

Вопросы отпали, когда чайник закипел и засвистел. Полина пролетела мимо него — в коротких шортах и маленьком топике — чтобы выключить.

Твою налево.

Его бровь дёрнулась, когда она обернулась, показав плоский живот и соски, просвечивающие сквозь почти прозрачную ткань.

Это пижама?!

— Какой чай?

Коньячный.

— Любой. С ложкой сахара, — хрипло ответил Саша, не отрывая взгляда.

Полина поставила чай у телевизора и вернулась на кухню. Саша смотрел на неё и удивлялся — как чётко она всё спланировала? Невинно позвала в гости, предложила чай, а на самом деле грязно совращала его своей пижамой!

— У меня есть попкорн. Выбрал фильм? — спросила она, обернувшись.

Саша почти подавился, когда она нагнулась над нижним ящиком. Он впился взглядом в её задницу и промежность. Казалось, она без белья.

— Карамель или соль?

Очертания бёдер были великолепны. Он бы идеально держался за них, входя в её влажное лоно. Скользил бы пальцами по спине, надавливал на поясницу, заставлял прогибаться. Склонился бы, чтобы поцеловать позвонки. Намотал бы волосы на кулак, запрокинул бы голову до хруста…

— Саша?

Фихнеев моргнул. Полина уже не выставляла задницу, а стояла с вопросительным взглядом.

— А?

— Карамель или соль?

Иванова, да что угодно. Наклонись ещё раз.

— Карамель.

Она нагнулась снова — слишком коротко, но достаточно, чтобы он представил, как трахает её у этого гарнитура, наклонив вперёд, заставив прижаться щекой к столешнице.

Член мгновенно налился кровью. Саша почти застонал, когда пришлось встать, чтобы поправить ширинку.

Полина быстро сделала попкорн и села рядом, держа миску со сладостями. Его взгляд коснулся груди, и члену это понравилось. Он