Где-то всегда светит солнце - Кристина Миле

Через два часа мы уже сидели в самолете. Все происходило как во сне, я даже не помню, как мы летели, – наверное, Амир дал мне успокоительное. Следующее воспоминание того дня – свежий, немного солоноватый воздух родного города. Я вернулась, но при каких обстоятельствах! Далее мы спешим в больницу и вечность выясняем у администратора, как нам найти нужную палату. Наконец мы оказываемся на четвертом этаже, я бегу по коридору и вдруг вижу их – Дэвида на койке с кислородной маской, подключенного к каким-то датчикам, и рядом на стуле Пола, уронившего голову себе на ладони.

Я бросилась к нему и крепко сжала в объятиях.

– Ты приехала… – глухо сказал он, на него невозможно было смотреть.

Амир зашел следом. Они молча кивнули друг другу.

– Что говорят врачи? – спросила я, беря его за руку.

Пол потупил взгляд.

– Они считают, что если он не придет в себя в ближайшие пару дней, то может остаться в коме надолго… возможно, навсегда.

Я тревожно посмотрела на лежащего Дэвида. Все его лицо было в ссадинах, одна рука в гипсе.

– Как это произошло? – спросила я.

– Несчастный случай. Он возвращался поздно ночью после бара, на дорогу выбежал олень. Дэвид не справился с управлением и слетел в кювет…

Голос Пола звучал будто из подземелья.

Дэвид всегда ездил за рулем так, словно имел несколько жизней. Это, как и многое другое, было для него игрой, одним из многочисленных удовольствий.

Я провела ладонью по его немного колючей щеке.

– Дэв, ты должен прийти в себя, ты не можешь нас бросить, – прошептала я.

Он никак не отреагировал на мои прикосновения, его лицо пугало своей безжизненностью.

Я повернулась к Полу:

– Поезжай домой, мы побудем здесь.

Он судорожно замотал головой:

– Нет-нет! Я буду здесь, пока он не очнется.

* * *

Так мы провели два долгих дня, сменяя друг друга у постели Дэвида. Я наотрез отказывалась бросать Пола, а Амир – меня, и мы все ночевали в больнице, спали по очереди в соседней палате. Врачи никак нас не обнадеживали, говоря, что нам надо только ждать и молиться. И я молилась. Когда я говорила, что считала их с Полом своей семьей, я ни разу не покривила душой. Несмотря на то, что́ происходило между нами за последний год, он занимал важное место в моем сердце. Мы провели вместе почти всю жизнь! Вместе убегали от родителей, строили шалаши в лесу, учились в одной школе. Я была на класс старше, но Дэвид всегда бросался на мою защиту при любом намеке на то, что кто-то собирается меня обидеть. Он первый напоил меня алкоголем на дне рождения у своего друга (друзей он никогда не умел выбирать), а потом выгораживал меня перед отцом, когда мы пришли под утро, мягко сказать, не в лучшем виде. Между нами столько всего было – и плохого, и хорошего. Я не могла даже допустить мысль, что больше не увижу его. Я закрывала глаза и представляла, как приглашу его в оперу, куда мы так и не сходили. Я уже слышала, как он бросает шуточки в мой адрес, сама же им смеялась. А потом открывала глаза и видела его – неподвижного в больничной постели. Все так же мерно поднималась и опускалась его грудь, все так же вверх и вниз бежала строка, отслеживающая его сердцебиение.

На третий день, открыв глаза, я заметила, как его ресницы дрогнули.

Я подскочила со стула и схватила его за руку:

– Дэв! Дэв! Очнись, дорогой!

И, слава богу, он открыл глаза! У меня вырвался вздох облегчения.

– Дэв, ты тут! Дэв, моргни, что ты слышишь меня!

Я не знала, что делать в таких ситуациях, поэтому сказала первое, что пришло в голову.

Он слабо улыбнулся:

– Крис…

Я вскрикнула от радости:

– Ты говоришь!

Потом опомнилась:

– Стой, вдруг тебе нельзя!

Я нажала кнопку вызова персонала.

– Подожди, подожди, сейчас придут врачи!

Слезы текли по моему лицу и падали на него.

– Ты сейчас намочишь меня… – пробормотал он.

Я рассмеялась:

– Ничего, это полезно! Слезы счастья!

– Папа здесь? – глухо спросил Дэвид, слабо сжимая мою руку.

– Конечно! Конечно!

Я завертела головой. В голове все смешалось: у кого было время сна, у кого – еды.

– Кажется, он пошел в столовую, он скоро должен прийти! Я сейчас позвоню ему!

– Не паникуй так… – улыбнулся Дэвид.

Его улыбка была еще слабой, но это была улыбка!

Я схватила телефон, но Пол уже бежал к нам по коридору, обгоняя медсестру. Я никогда не видела его таким, даже боюсь представить, что́ он пережил за эти дни.

– Дэвид! Дэвид, слава богу!

Он судорожно трогал его лицо, руки, проверяя, точно ли он жив.

– Как ты? У тебя что-то болит?

– Папа, все хорошо, – слегка похлопал его по руке Дэвид. – Не переживай…

– Ох, Дэвид… – По щеке Пола скатилась слеза.

– Разрешите! – зашел в палату врач, которого уже успела позвать медсестра. – Поздравляю, мистер Уильямс, вам очень повезло, что вы пришли в себя!

Пол засмеялся. Его переполняли эмоции, как и меня.

– Мне нужно несколько минут, чтобы провести осмотр. Вы не могли бы выйти? – попросил нас доктор, и мы в спешке, толкая и одновременно поддерживая друг друга, буквально вывалились из палаты, посмотрели друг друга и радостно обнялись.

Мы так и стояли, обнявшись, пока нас не окликнул Амир.

– Какие-то новости? – беспокойно спросил он, выходя из палаты, временно ставшей нашим домом.

– Дэвид пришел в себя! – воскликнула я и бросилась ему на шею.

Мне хотелось обнять всех в больнице.

Амир тихо прошептал слова из молитвы и улыбнулся:

– Это отлично! Я переживал вместе с вами.

Он участливо кивнул Полу, и тот тепло кивнул в ответ. Мы все были так счастливы!

Врач вышел и объявил, что еще нужно подождать результатов анализов, но в целом у него нет претензий к состоянию Дэвида. Врач пообещал нам выписать его через несколько дней.

– Удержать Дэвида в больнице в сознании будет непростым делом, – весело заметил Пол, заходя к нему. – Да, сын?

Тот ухмыльнулся в ответ, но вмиг его лицо приняло озлобленное выражение.

– Что он здесь делает? – спросил Дэвид, уставив взгляд на Амира, который зашел