Развод. Не время сдаваться - Оксана Рэй

А я остаюсь стоять на пустынной улице. Одна.

Оглядываюсь по сторонам. Нахожу глазами небольшой магазинчик с яркими огнями и как мотылек лечу к нему, продрогшая до костей. Захожу, упираюсь спиной о стену, лихорадочно тычу в экран. На этот раз система выдает водителя. Десять минут ожидания, и я уже еду подальше от этого места.

В такси я никак не могу согреться. Дрожь идет изнутри, ледяная волна подкатывает к горлу каждый раз, когда перед глазами встает его пустое, отчужденное лицо.

Когда я захожу в свой цветочный магазин, меня все еще трясет, но уже точно не от ноябрьской стужи, а от того ада, что поселился внутри. Запах должен меня успокаивать, свежесрезанная зелень, горьковатый аромат эвкалипта, сладкие ноты роз. Но сегодня даже это не в состоянии меня успокоить. Дверь звенит, как колокольчик на шее кошки. Я захожу, и Света поднимает на меня взгляд из-за стойки, где составляет композицию. Ее улыбка гаснет быстрее, чем лампочка при скачке напряжения.

— Боже, Марин... — Она откладывает секатор. — Что за вид? Что-то случилось?

— Просто не выспалась, — бормочу я, стряхивая с плеч снег, который тут же тает от тепла магазина, оставляя мокрые пятна. Руки не слушаются, пуговицы выскальзывают из пальцев.

— Опять он? Работа, задержался? — она подходит ко мне.

Молчу, качаю головой, губы дрожат.

— Не ври мне, — Света мягко, но настойчиво отводит мои дрожащие руки и сама расстегивает мое пальто. Ее взгляд сканирует мое лицо. Задерживается на опухших веках. — По-любому со своим поссорилась. Что он там опять натворил? — ее голос мягкий, но настороженный.

Я поднимаю на нее свои красные глаза.

— Ну точно, случилось… — тяжело вздыхает она, и ее лицо становится серьезным. — Ну-ка, присядь, родная. Сейчас все будет.

Я почти падаю на плетеное кресло для клиентов, и оно противно скрипит. Света подходит к кофемашине.

— Так, давай по порядку, — она нажимает на кнопку, и агрессивное шипение машины заполняет паузу. Снова оглядывает меня. — Марин... Он тебя... тронул?

— Нет! — срывается у меня с губ. — Нет, Свет, никогда.

И в этом весь ужас. Не было ни криков, ни скандалов. Только тихое, методичное уничтожение. Лучше бы ударил! А так... внутри просто выжженная пустота.

Он никогда не поднимал на меня руку. Даже когда я беременная истерила сутками, он спокойно выполнял мои прихоти. Терпел все мои капризы без осуждения.

Лучше бы ударил! Все было бы намного легче.

— Неужели? — ее глаза округляются, она смотрит на меня, и в них медленно проступает догадка, страшная и невероятная. — Он... бабу зовел? — она резко прикладывает ладошку ко рту, боясь произнести это слово. — Ушел?

— Да, Свет, — еле проглатываю я ком в горле. — Изменил. Ушел. У него... есть другая.

— Не может быть, — Света отшатывается, будто от удара. — Серега? Твой Серега? — Она повторяет, потому что ее мозг отказывается складывать эти два понятия в одно. — Вот же тварь подзаборная! — Света с силой бьет ладошкой по стойке, отчего звякает посуда, а я вздрагиваю. — От него, от такого «семьянина», я ТОЧНО не ожидала такого подвоха! Ну я ему устрою!.. — Её глаза сужаются, она смотрит на полку с инструментами. — Знаешь, что? Когда он придёт за своими вещами, ты «случайно» опрокинь на его пальто ведро с водой для цветов. Со всеми этими удобрениями и гнилью. Пусть потом свою бабу этим сладким духом поражает.

Из меня вырывается нервный смешок.

Она протягивает мне чашку с дымящимся, черным, как мои мысли эспрессо. Я беру, и чашка звенит о блюдце. Руки все также предательски трясутся.

— Нет, погоди. А кто? Коллега? Эта... что, из маркетинга, с надутыми губами?

Ее догадка настолько точна, что мне снова хочется рыдать.

— Не знаю. Какая-то О.С.

— По-любому Ольга Свиридова! — выпаливает Света с таким видом, будто вычислила преступника. — Я же тебе говорила, она на корпоративе прошлом на него так смотрела, будто он кусок торта! А ты: «Свет, не выдумывай»!

Она замолкает, пытаясь осознать всё.

— А может, устроим ей…

— А смысл? — перебиваю я, и мой голос звучит устало. — Она... просто оказалась рядом, когда ему захотелось.

И тут лед окончательно трескается. Рассказ вырывается наружу. Обрывистый, скомканный, с паузами, чтобы глотнуть воздух. Поздний приход. Чужие духи, сладкие и приторные. Сообщение от «О.С.». Его слова об «иллюзии» и том, что он «задыхался». Ночной уход. И алые розы, эти алые, пошлые розы от нее с наглым посланием «отпусти».

Света слушает, не перебивая, но ее лицо говорит красноречивее любых слов. Оно становится все мрачнее, губы сжаты в тонкую ниточку, брови сведены. Когда я, наконец, замолкаю, опустошенная, она тяжело выдыхает, будто этот рассказ отнял у нее все силы.

— Значит, так. — Света тяжело выдыхает, проводя рукой по лицу. — А ведь тебе... Господи, Марин, ты же взяла «Сияние».

Я смотрю на нее не понимая. Мозг отказывается складывать пазл.

— Корпоратив. Тот самый. Который его компания устраивает. Совещание завтра. — Света произносит это с ледяной отчетливостью.

Тишина в магазине становится абсолютной. Даже кофемашина замолчала. Я смотрю на свои руки, которые только что дрожали, а теперь стали холодными и неподвижными.

Света горько усмехается.

— Какая ирония, да. Просто анекдот.

Помимо оформления залов цветами, я еще разрабатывала идеи для самих торжеств. И то, что раньше доставляло мне безмерное удовольствие, теперь съедало изнутри. — Свет, я не могу... — снова обессиленно вздыхаю и откидываю голову назад. — Может, я не пойду? Я даже ничего не придумала. И я... я не в форме. Я просто рассыплюсь там.

— Именно поэтому мы приведем тебя в форму! — ее глаза загораются. — А идею... Ты ее родишь, я в тебе не сомневаюсь! Ты всегда все придумываешь в последний момент и блестяще! Слушай мой план. Завтра утром идешь ко мне. Душ, завтрак. Сделаем тебе ТАКИЕ локоны, от которых он, если увидит, глаза сломает.

Я смотрю на ее воодушевленное лицо и в ужасе качаю отрицательно головой.

— Надень то самое черное платье-футляр. — продолжает она. — И туфли-лодочки на каблуке. Чтобы ты сама, глядя в зеркало, увидела не затюканную жену, а настоящую леди. Пусть локти кусает!

— Да какая разница, что я надену? — мой голос звучит устало и безнадежно. — И какие у меня волосы? Новая жизнь... Она не начинается так быстро с новой прически, Свет.

— Марин, ну, посмотри на себя. — Света оглядывает меня с ног до головы. — В этом мешковатом свитере ты выглядишь на все сорок. А помнишь, как в