Развод. Любить нельзя вернуться - Ирина Романовская
Внезапно на моей ноге виснет Соня. Цепляется за мои домашние штаны как маленькая обезьянка и требует внимания. В запаре не удается совладать с эмоциями, и я срываюсь на дочери:
— Да отстань ты, Сонь. Не время обниматься. Мы спешим в сад.
Нижняя губа Сони начинает дрожать, и через секунду детская комната заполняется громким детским плачем. Я никогда ранее не повышала голос на дочку. Становится стыдно за свое поведение. Опускаюсь перед плачущей принцессой на колени.
— Прости меня, солнце. Мама не хотела на тебя кричать. — Вытираю соленые дорожки со щек ребенка, глажу по волосам, пытаюсь её обнять. — Прости, пожалуйста. Кричать нельзя ни на кого. Мама больше так не будет. Не плачь, моя девочка.
Чувство вины топит с головой. Обещаю Соне, что больше никогда в жизни не буду кричать.
Постоянная тревога из-за моей тайны, как оказалось, влияет не только на мое настроение, но и на аппетит. Смотрю на тарелку, в которой пышет жаром свежеприготовленный омлет с овощами, и чувствую, как тошнота подступает к горлу.
Тревожный звоночек. Именно так раньше начиналось обострение расстройства пищевого поведения. Сначала отказ от завтраков, потом в ход идут скудные обеды и пропуск ужинов. А затем срывы и вся недельная норма калорий съедается за вечер.
Игнорируя желудочные позывы, пережёвываю крошечный кусочек поджаренной яичницы. Не чувствую вкуса, постоянно концентрируя вкусовые рецепторы на негативных ощущениях. Плохо, это очень плохо.
Заталкиваю в себя пол порции, оставшуюся часть завтрака сгребаю в контейнер и беру с собой. После тренировки, надеюсь, аппетит проснется, и я спокойно доем омлет и овощи.
Из спортзала выползаю вся красная и потная. В здании финтес-клуба прорвало трубу водоснабжения и доступ к воде из-за этого перекрыли. Приходится отменить одну из встреч по рекламе, так как я просто не успею съездить домой, помыться и приехать к назначенному времени.
Весь день катаюсь на такси по городу, отрабатывая рабочие договоренности. Обзор магазина косметики, получение посылок с товарами, урок дефилирования в местном модельном агентстве.
Перед тем как забрать дочь, трачу час на запись короткого интервью для рубрики «профессии» в телешоу, которое выходит каждое утро на одном из телеканалов страны.
Журналисты, которые вспоминают о моем существовании раз в год, задают одни и те же вопросы: когда я начала мечтать о модельной стезе, как долго шла к миру высокой моды, почему поспешно завершила профессиональную деятельность и прочее.
— Многие из нас помнят завирусившееся видео с вашим тогда еще мужем Назаром Горским и его бывшей помощницы Аннет Баженовой у стен столичного Дворца Бракосочетаний. Эта женщина, если верить слухам, причина не только вашего развода, но и краха вашей карьеры. Горский, которого в бизнесе называют тираном и деспотом из-за чрезмерной любви к контролю, запретил вам после развода выходить на подиум под его фамилией? Все верно?
Вопросы интервьюера застают врасплох. Их не было в оговоренном плане. Сижу с поджатыми губами и не понимаю, как поступить дальше.
Уйти со скандалом, так как просила не задавать вопросы о личной жизни? Тогда этот наглый журналист обязательно копнет глубже — если уже этого не сделал — и выйдет не только на Соню, но и на мальчика, который для Горского всегда на первом месте. Мальчика, которого я желаю забыть.
Подтвердить слова интервьюера? Значит признать собственную слабость и ничтожность. Значит позволить всем опять перемывать мне косточки. Так и вижу эти заголовки с кричащими названиями про абьюз над известной модель.
Если опровергнуть все и рассказать правду, то тогда вопросы начнет задавать сам Горский.
Глава 4
Каролина.
Дверь открывается и в помещение извиняясь входит взрослая женщина в строгом деловом костюме. Жестом отзывает моего интервьюера к себе, что-то шепчет ему на ухо.
По нахмуренным бровям работника телестудии ясно, что свежие указания ему совсем не по душе. Он пытается возразить, но женщина, явно имеющая больший авторитет, быстро отсекает его недовольство.
— Опустим крайний вопрос. Вернемся к периоду вашей активной занятости на подиуме. — Мужчина не пытается смотреть мне в глаза, говорит с пренебрежением и даже злостью. Вычеркивает текст из собственных заготовок, дописывает что-то на бумаге ручкой. — Расскажите, Каролина, как вам удавалось держать себя в форме?
Завершающая часть интервью выходит скомканной и провокационной. От интервьюера веет нескрываемой ненавистью и презрением. Его вопросы так или иначе затрагивают мои проблемы с весом, мои изнуряющие голодовки и неоднократное лечение в специализирующих клиниках.
Мои рассуждения о давлении индустрии на юных моделей, об общественном порицании за внешние несовершенства тел манекенщиц, мужчина сводит к тому, что модели сами виноваты в своих проблемах.
Если не хотите, чтобы вас обсуждали в интернете, не снимайтесь для обложек журналов и баннеров. Не хотите сидеть на диетах и заниматься спортом, тогда не суйтесь в те сферы, где ваше тело не подходит по утвержденным параметрам. Не хотите, чтобы на вас напал преступник, не провоцируйте его.
Журналист, из-за кого, собственно, и согласилась на это интервью, итожит наш разговор тем, что РПП, анорексия, депрессия, любые зависимости и прочие проблемы модной индустрии — вызваны лишь слабостью характера человека и его эмоциональной нестабильностью.
Испытываю шок от таких выводов. Пытаюсь оспорить сказанное, но мужчина игнорирует мои порывы и командует оператору «Стоп». Выключаются камеры. В помещении повисает тишина.
Меня будто искупали в грязной луже. Хочется поскорее принять душ.
— Что вы имеете против моделей? В частности меня. Я чем-то вас задела?
— Спросите у ваших покровителей.
— Я не понимаю, о чем вы.
— Да, ладно. Вы и не в курсе того, что творит ваш менеджер? Никогда не поверю в эту сказку, — бросает напоследок мужчина и исчезает за массивной дверью с табличкой «только для сотрудников».
В полном недоумении покидаю телестудию. Пока жду такси, звоню Альбине, координатору всех моих проектов, и пытаюсь выяснить, что она учудила.