Родинка на линии судьбы - Лина Богданова

Потому и выбирал себе супругу Глава с оглядкой на плодовитость. Чтобы хватило здоровья на десяток наследников. Если ошибался, в доме появлялась вторая жена. Третья… Четвёртая… Или прислуга особого рода. Женщина рожала детей, сыновей Глава признавал приёмными. Оделял домом в своих владениях, воспитывал и обучал по особой программе. Баловал порой, одновременно строго требуя послушания.

Наделял полномочиями и благами. Женил на лучших женщинах.

Его сыновья — дочерей в расчёт тишинцы не брали — управляли хозяйством рода. Занимались обменом руды и золота на необходимые деревне вещи. Искали поставщиков и покупателей. Заботились о безопасности Тиши. Служили в церкви. Работали в школе и больнице. Планировали пути развития и перестройки села. Поставляли работников. И жён.

Самые способные проходили обучение далеко за пределами деревни. И Забайкалья в целом. Глава рода понимал, что на самодеятельности далеко не уедешь, потому заботился о хорошем образовании наследников. Имел подвязки в самой столице, городе с беспредельными возможностями.

В Москве обосновалась целая сеть потомков рода. Самые умные и талантливые управляли деревней со стороны. Налаживали нелегальные отношения с представителями крупных корпораций и аукционов в стране и за границей. Проводили миллионные сделки. Следили за состоянием вкладов и ценных бумаг.

По сути, Тишь представляла собой горнодобывающий комбинат. Наследство, доставшееся от прадедов. В трёх шахтах из семи добывалось золото. В остальных — редкие металлы.

Несколько мелких разработок приносили существенную прибыль от добычи драгоценных камней. Изумруды и гранаты удивительной красоты и чистоты пользовались особым спросом на зарубежных рынках. Их добыча была особенно выгодной для Тиши. На перевозку самородков не требовалось особых затрат — камни ценою в миллионы долларов запросто умещались в небольшом чемодане. Правда, транспортировка через границу была хлопотной. Но сыновья Главы не даром ели столичный хлеб и щедро делились с нужными людьми. Камни появлялись на зарубежных аукционах в нужное время.

Наследство тишинских пращуров (а фамильное дело началось более века назад) на конец восьмидесятых составляло сотни миллионов в самой популярной мировой валюте. И стабильно увеличивалось от поколения к поколению. Ничего удивительного — рудники достались деревне богатые, а люди умные. И не жадные. Как завещали предки — тратили столько, сколько нужно, откладывая остальное на важнейший этап в жизни рода — пришествие мессии.

Поначалу сие событие ожидалось с величайшим энтузиазмом — потомки переняли старую веру и поклонялись её заповедям с подобающим ей фанатизмом. Со временем страсть превратилась в привычку. Люди гораздо больше уповали на силы природы, ответственные за урожай и благополучие их семейств. Молились, то и дело косясь на небеса — не случилось бы града или ураганного ветра, — коровы на пастбище, дети в лесу, мужья на охоте — мало ли на них напастей. Да и священники в последнее время попадались всё больше безразличные к вере прихожан.

— А чего юлить? — пожимали они плечами, держа ответ перед Главой. — Всё одно — никуда не денутся. Тут их дом, семья, могилы предков. Кругом — беги не беги — на тыщщу вёрст тайга вперемешку со скалами и пропастями. Зверь лютый. Морозы ему под стать. Гиблое дело. И все они прекрасно это понимают.

— Может, вообще закроем твою богадельню к такой-сякой матери?! — стучал клюкой об пол Глава рода перед носом очередного батюшки. — И станем ждать, когда новоиспечённые антихристы начнут село громить. И нас в первую очередь? Как ты им тогда объяснишь, что нам более остальных от общего куша полагается? Что дети твои по городам сладкую жизнь на зубок пробуют, а сам ты за два десятка лет три попадьи сменил? Как оправдываться перед смертью станешь?

Одумайся, пока не поздно. Не гневи главного заступника. А заодно и местечко своё тёпленькое возлюби. Как себя самого. Проповедуй погорячее. Грози посуровее. Справимся…

— Тяжёлые пошли времена, — соглашался с позицией Главы поп. — Не ровен час прознает народ про техническую революцию и грядущий коммунизм — растопчет нас в пыль. Уже носы от образов воротят. Даже бабы. А мужиков только что на воскресную соберёшь. Да и то с половины службы разбегутся. Разве что конец света напророчить?

— Пророчь не пророчь, а ежели порядок в головах прихожан не наведёшь, выпишу из Казани Николая. У того сладко поётся. И доходчиво. Полгорода приходит проповеди послушать.

— Ты мне Колькой в морду не тычь. Больно нужно этому соловью в нашу глушь переться, — не сдавался избранник божий.

Но притихал и старательно служил обоим своим повелителям. Месяца два. До следующей головомойки. Куда денешься — есть хотелось сладко, спать мягко. А большему его не научили. Слишком уж ограниченным было тишинское образование. Три класса церковной школы — курс арифметики, чтения и языка. Дальше — личный учитель семейства обучал избранных. Лучшие из которых уезжали завершать образование на чужбину.

Когда-то посчастливилось и самому будущему батюшке попасть в духовную семинарию. Не столько из-за успехов в учёбе, сколько из-за исключительно приятного голоса и хорошей памяти. За три года назубок выучил все необходимые для службы молитвы и песнопения. Да умелого сокрытия собственных мыслей и взглядов азы освоил.

И терять приобретённые навыки он не собирался. Всё лучше, чем ничего.

* * *

— Так дело не пойдёт, — решил Глава, выслушав за батюшкой ещё двух нерадивых наследников. — Остап распустил людей, того и гляди, революцию устроят. А нам шум ни к чему, и так еле умудряемся скрывать своё существование от военных. Благо, что всем остальным до него никакого дела нет. А эти… — старик присмотрелся подслеповатыми глазами к небу, вздохнул, — …эти так и норовят мимо пролететь, паразиты. Мало им равнины, уже до гор добрались. Не дай Бог засекут, придётся в гроты уходить. Народ возропщет. Нет, не справится Остап со стихией. И Максим с Александром не справятся. Придётся младшего возвращать. На него вся надежда. Обживётся, а там я на него свои обязанности и переложу. Ещё при жизни. Подстрахую малость, а там и на покой соберусь. С Варварушкой-младшей на хутор к подножию Гром-горы переселюсь, чтобы остатками жизни насладиться… Именно так… Серёжка!

Он позвал из избы внука, продиктовал письмо и отправил с нарочным. Племянник как раз в город собирался. Самоё время сына отозвать. Пока доедет…

— А мы как раз к приезду его свадебный обряд подготовим. Пусть парень на других посмотрит, глядишь, и сам докумекает, что к чему.

Деревне требовалась свежая кровь. Дети, рождённые от чужих людей. Так было заведено. И срабатывало на протяжении последних ста лет. От поколения к поколению тишинцы разбавляли родственную кровь свежей. Для того и