Экзамен на отцовство. Семья для Лютика - Виктория Борисовна Волкова
— Зачем? — шепчет она робко. Не врубается девочка.
«Да что же ты непонятливая такая?» — так и хочется заорать в голос.
Но молчу. Мне нужна эта девица. Других все равно нет. А самому управиться с новорожденным младенцем — тот еще головняк. Я точно не выдержу. Не знаю, не умею. Боюсь навредить. И если Мальвина согласилась, а она согласилась, я из штанов выпрыгну, но привезу ее к себе домой.
«Из штанов? Это я, пожалуй, погорячился», — прячу улыбку. Мальвинка красивая. В моем вкусе. Но блиин, мне нравятся шустрые девчонки.
«Одна шустрая уже оставила тебя с младенцем», — напоминает мне здравый смысл. И я, откашлявшись, повторяю.
— Зачем? Да все просто, Мальвина. Ваш бывший родственник будет до последнего думать, что вы на базе. В роддоме, то есть. И точно не заподозрит, когда и куда вы делись. Сегодня еще будут выписки, персонал пойдет домой. Чтобы вас вычислить, Слону… то есть Терехову придется проделать большую оперативную работу. А нам это на руку.
— Вы правы, — тихонечко соглашается Мальвина. Поспешно кидается к сыну. Надевает на него куртку и, повернувшись ко мне, улыбается печально. — Давайте выходить тогда… Через час ребенка кормить. А смеси? — поворачивается к заведующей.
— Сейчас принесут пару пачек, — кивает та.
— Все. Едем, — решаю я. — Смесь около выхода заберу. Одной пачки хватит. Все недостающее я сегодня куплю, — заявляю устало. Раздражает меня этот цирк.
А если Димка вдруг проснется? Орать будет.
«Нехорошо это», — нервно зачесываю волосы назад, подхватываю люльку. Наблюдаю, как маленький пацанчик резво обнимает моего брата. Тот застегивает куртку.
Если не присматриваться, то и не видно ничего.
— Прошу, — кладу ладонь на талию Мальвине. Она делает робкий шаг вслед за Антоном. А последним выхожу я. Как старый матерый волк, идущий позади молодых длинноногих волчат.
Щелкаю пультом. Не свожу взгляда с брата, открывающего заднюю дверь Мальвине и технично спускающего Мишутку с рук. Жду, пока ребенок спрячется у матери под боком. Благо шуба с широкими фалдами позволяет там спрятать отряд кавалеристов и оркестр в придачу.
Ставлю на задний диван автолюльку с сыном. Пристегиваю ремнями безопасности. Проверяю несколько раз.
— Когда будем проезжать собровцев, я остановлю машину на минуту. Наклонись к ребенку, пожалуйста. Лучше, чтобы не опознали. Мало ли…
— Хорошо, — дрожащими губами лепечет Мальвина.
А я сажусь за руль, подмигиваю ей в зеркало заднего вида.
На удачу стучу кулаком по кулаку Антона. Как всегда перед серьезным делом. И выезжаю со двора роддома.
А поровнявшись с минивэном, слышу улюлюканье и свист «тяжелых». Знакомые морды растягиваются в улыбках. Парни машут, кричат поздравления.
— Желаю всем пополнения семейства! — приоткрыв окно, ору дурниной.
— Типун тебе на язык! — ржет кто-то, а молодой паренек счастливо кивает.
— Ладно, пока, ребята! Успешной операции! Если кого защищать надо, маякните. Я супругу дома оставлю и кобанчиком метнусь, — роняю напоследок.
— Нет, не в этот раз, — скупо произносит Артем Васин. Мы с ним давно знакомы. Правильный мужик. Кто его на это мутное дело подписал, в душе не ведаю.
— Бывайте! — закрываю окно. Аккуратно выезжаю на проспект. Еду по правому ряду. Неспешно. Километров сорок.
— А что ты не перестроишься? Плетемся как черепахи, — хмыкает брательник, оторвавшись от сотового.
— Как надо, так и еду, — огрызаюсь добродушно. На светофоре оглядываюсь на пассажиров. Натыкаюсь на встревоженный взгляд Мальвины.
— Все уже позади, — подмигиваю по-свойски. — Выдыхайте, Мальвина Григорьевна.
— Но мы же еще не приехали, — справедливо охает она.
— Не страшно. Главное, успели улизнуть. Ко мне в машину ни одна собака не сунется. В квартиру тоже, — роняю ощерившись.
— Потому что все знают Яшу. И не хотят пиз… неприятностей, то есть, на свою голову, — ржет Антон. А я кошусь на него строго.
— За языком следи. Тут Мальвина и дети.
— Вот когда ты таким образцовым папашей стал? — ухмыляется он. — Вроде с утра выезжали, нормальный был.
Ну как тут объяснить? Димка. Мой сын. Я только увидел его и все понял. За этого пацана, который сопит себе в две дырки и мирно дрыхнет в люльке, я любому глотку перегрызу. Ни перед чем не остановлюсь. Мой он. Самый близкий родственник.
Глава 8
— Камеры отключи на парковке, — мимоходом просит Яков брата.
«Как их отключишь?» — обалдело размышляю я.
Антон что-то листает в телефоне. Вроде бы игнорирует, но через минуту кивает.
— Готово.
— Отлично. Тогда добро пожаловать домой, — бросает Яков насмешливо. Сворачивает в тихий проулок, с одной стороны застроенный элитными многоэтажками.
Тяну шею, стараясь разглядеть, что же там за высоким кованым забором. Детские качели, беседочки, спортивная площадка и даже фонтан. И все в центре Москвы.
Мы с Геной тоже в новом доме жили. Только на окраине Москвы. Не самая конечная станция. Но до центра минут сорок на метро. И дом вроде приличный. Однако почти без территории. И уж точно без панорамных окон. Обычная добротная новостройка, купленная свекром за сумасшедшие деньги.
А тут… Наверное, состояние квартира стоит.
Яков сворачивает к воротам. Небрежно щелкает пультом и направляет машину вниз, на парковку.
«Он тут живет? И нас точно в самом центре Москвы искать не будут», — думаю лихорадочно. Прижимаю к себе Мишутку. Обнимаю за худенькие плечики, целую в коротко стриженую макушку и повторяю как мантру шепотом.
— Мы выбрались, сыночек. Выбрались.
«После праздников к тете Вере уедем!» — и больше всего жалею, что не написала тетке в телеграм. Тереховы там переписку не отследили бы.
— Так… Мальвина, — выходит из машины Яков, открывает дверцу с моей стороны. — Приехали. Станция Дерезайка, — улыбается мне и Мишутке. — Камеры отключены. Минут на пятнадцать. Этого времени нам должно хватить, чтобы дойти до лифтов и подняться в квартиру, — неопределенно взмахивает он рукой. — А там нам уже ничего не страшно, — наклоняется к моему сыну. — Ну что, герой? Пойдем? — улыбается Мишутке и протягивает ладонь.
Мой сын оборачивается ко мне. И когда я коротким кивком разрешаю, вкладывает маленькую ручонку в огромную лапищу. Как ни в чем не бывало, наш новый знакомый берет автолюльку с младенцем и идет к лифтам, предоставив мне труситься сзади.
Сзади трусит Антон, нагруженный пакетами. Да еще умудряется говорить с кем-то по телефону.
— Да, братан. Все нормально. Забрали. Да. И няньку малышу нашли. Ну, ты же знаешь Яшу, — фыркает он.
Стараюсь не слушать. У мужчин обычно все