21 день - Анна Гром

– Что с тобой? – спросила я, когда закончилось совещание. Уилсон прокашлялся в кулак, воровато озираясь по сторонам.

– Дебби беременна.

Вряд ли я ожидала чего-то подобного, но я изо всех сил делала вид, что меня это ничуть не обескураживает. Хотя, чёрт побери… У меня живот прилип к позвоночнику, настолько я напряглась. Эта новость никак не укладывалась в череду произошедших трагических событий, и, казалось бы, радуйся, вот тебе повод, но я чертовски устала радоваться за других. Наверное, эта функция отключилась во мне за ненадобностью. Да и Уилсон радостным не выглядел.

– Это же так здорово, Тед, – я улыбнулась и неловко ткнула его в плечо. Уилсон вздрогнул и взглянул на меня глазами приговорённого к пожизненному тюремному сроку.

– Да уж, очень. Я тут по этим свалкам токсичным… – он разворошил и свои без того спутанные, уже изрядно подросшие светлые волосы и заговорил шёпотом. – Сказал ей, что смогу достать ей таблетку, чтобы скинула эмбрион, сказал, денег дам, а она в слёзы…

– Ты идиот? – язык сработал быстрее мозгов. Я схватила его за рукав и оттащила к стенке, подальше от чужих ушей. Скованный, будто проглотивший палку Уилсон неловко ударился о стену плечом.

– Не хочу, чтобы как у Максвелла… – Тед был растерян.

У меня кольнуло в груди, когда я поняла, о чем Уилсон говорил. Группы здоровья дочек Иена были далеки от удовлетворительных, и мне известна лишь малая часть того, как Иен и Сонора боролись за полноценность их жизней. Но, наверное, какая-то идиотская вера в лучшее, которая каким-то чудом еще осталась во мне, не позволила мне с Уилсоном согласиться.

– Ты знаешь, я тебя уговаривать не буду, – скороговоркой зашипела я, стремясь вернуть ему здравомыслие. – Во-первых, с этими твоими таблетками ты попадаешь под статью. Во-вторых, Максвелл как-то живёт, и ты не сдохнешь, и вообще, почему ты так уверен, что всё будет плохо? И, в-третьих, у кого-то вообще способность размножаться природой не заложена… – я прикусила язык, поняв, что сказала лишнее. Какое кому дело до моих проблем, у всех своих полно.

– Флор… – Уилсон неловко скукожился, стараясь с высот своего роста попытаться взглянуть мне в глаза. – Чёрт, ты про себя, что ли? Вот надо было бы тебе от урода этого рожать? Хорошо ты его приложила, горжусь.

– Не сливайся с темы, – осадила его я, Тед лишь по-дурацки улыбнулся.

Я решила не додавливать. Мы и так зашли дальше некуда в обсуждении личных тем, раньше за нами такого не наблюдалось. Наверное, ниши с ними отношения становились похожи на дружбу. Ещё пару месяцев назад я от себя способностей к дружбе не ожидала. Как же резко всё изменилось… Отлепившись от стены, мы, не сговариваясь, двинулись дальше по коридору. Меня ждали проверки в Пятом районе.

– Что с тачкой?

– Отдали образцы на анализ микрочастиц. Посмотрим, где она побывала. Надеюсь, эти умники не всё подтёрли. На ней не было колёс, но под арками ещё что-то было.

Мы дошли до дверей моего кабинета, и, прежде чем мы молча разошлись по своим делам, я придержала его за локоть.

– Тед. Не обижай Левицки. Она хорошая девчонка, – я сощурила глаза, чтобы придать себе угрожающий вид. – Иначе будешь иметь дело со мной.

Уилсон хотел было рассмеяться, уверенный, что это шутка, но лишь неловко хрюкнул, осёкся и, резко мотнув головой, ушёл.

Я вдруг ощутила свою ответственность и сопричастность. Мне хотелось поддержать Дебби. Возможно, если бы меня кто-то поддержал, моя жизнь сложилась бы иначе.

Ньюман покончил с собой. Данные о местонахождении Шохолла и компании он так и не раскрыл. В Подразделении висело напряжение настолько плотное, что, казалось, расшибу об него лоб, и потому я просачивалась в переговорную буквально по стенке.

Совещание было многолюдным: одного Дэмиана Браунинга теперь замещали четыре аналитика, Тед Уилсон прибыл в компании своего зама, и помимо них в помещении было двое представителей полиции и Иен, вернувшийся с материка пару часов назад. Мониторы, висящие над их головами, транслировали разделенную на три части картинку: я узнала начальника тюрьмы – однажды мы с Патриком были у него на ужине, майора Эшера, каким-то чудом оставшегося при должности до выяснения всех обстоятельств и Клиффорда Треймера, зама главы всея Отдела. Мне отчего-то вспомнились петушиные бои, на которые я наткнулась в видеоархивах во время изучения докатастрофной культуры на первом курсе Академии – звуки был схожи. Я никогда не видела Треймера кричащим – да что говорить, я его в принципе видела редко – его и без того тонкий голос срывался на фальцет. Я морщилась от рези в ушах. Смысл происходящего ускользал от меня.

– Вы должны были! Нет, обязаны были изучить его личное дело и всех членов его семьи от корки до корки! – орал Треймер, и я, втянув голову в плечи, начала тихонько озираться по сторонам, чтобы хотя бы попытаться понять, что к чему.

– Вы ничего не сказали нам о нём, – спокойно возразил Иен.

Я взглянула на него. Максвелл был спокоен, как скала, но едва заметные дёрганые движения большого пальца и взгляд, то и дело ускользающий в пустоту выдавали его. Он нервничал.

– Это были засекреченные данные!

– Настолько засекреченные, что вы обсекретили самих себя? – хмыкнул майор Эшер с соседнего монитора.

– В любом случае Джеймс Браунинг бежал из вашей тюрьмы, так что…

– Что? – крикнула я, и услышала себя будто со стороны.

Присутствующие обернулись ко мне.

– Мисс инспектор, – майор Эшер поприветствовал меня, приправив едкую фразу не менее едкой усмешкой. – Нехорошо опаздывать.

– Белл. Сядь уже, – прошипел Уилсон где-то позади меня.

Я словно проглотила железный прут, и не могла теперь ни сесть, ни согнуться. Имя отца Дэмиана, произнесённое голосом Шарлотты Браунинг, засело в моём мозгу острой спицей, и вдруг её с силой выдернули, оставив кровоточащую дыру с пульсирующей внутри болью.

– Что происходит? – я не унималась, и майор Эшер услужливо и безжалостно ввёл меня в курс дела.

– Объясните, пожалуйста, даме, что мистер Джеймс Браунинг, кровный отец вашего старшего аналитика, ни черта не пропадал без