Обещания в темноте - Скарлетт Винтерс

Я ввалился в свою комнату, чувствуя себя мешком кирпичей. Сняв с себя грязную одежду, я потащил свою задницу в душ, надеясь, что горячая вода смоет дневную вонь. Когда пар заполнил тесное пространство, я испустил долгий, тяжелый вздох, чувствуя, как напряжение медленно покидает мое тело, но недостаточно быстро.

Наконец-то снова почувствовав себя человеком, я вышел из душа, обернув полотенце вокруг талии. И тут я услышал это — тихий щелчок открывающейся двери.

Я не помнил, чтобы оставлял дверь незапертой.

Мое сердцебиение ускорилось, и каждый чертов волосок на моем теле встал дыбом, как будто я собирался ринуться в бой. Я схватил ближайший предмет, напоминающий оружие — перочинный нож, который все еще хранил в штанах, — и бесшумно отошел в сторону, прячась за стеной.

Да, это был не совсем боевой нож Рэмбо, но в крайнем случае сойдет.

Я затаил дыхание, мои мышцы напряглись, как струна пианино, ожидая, когда незваный гость сделает свой ход. И тут я увидел — тень, крадущуюся по полу, все ближе и ближе подбирающуюся к ванной.

Нет времени на раздумья, нет времени на любезности.

Я двигался как хищник, быстро и бесшумно, прижимая холодное лезвие к их горлу с достаточной силой, чтобы при необходимости пустить кровь.

Раздался вздох, тихий звук удивления, а затем моя рука замерла. Тень тоже застыла, вероятно, недоумевая, какого черта я собираюсь разрезать ее на куски, как рождественскую индейку.

Запах, силуэт — все было знакомо. Слишком, черт возьми, знакомо. Дрожащей рукой я включил свет, и вот она, Рыжая, стоит с широко раскрытыми глазами и испуганная, ее руки подняты в знак капитуляции.

Я опустил нож, мой пульс все еще колотился, как чертова трасса НАСКАР.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

Рыжая моргнула, выглядя искренне удивленной, и я отстранился, нож выскользнул из моей руки, как будто он внезапно сделался из масла.

— Я постучала, — пробормотала она, ее слова вываливались в спешке. — Ты не ответил.

Конечно же, я мог смутно припомнить звук чьего-то стука в дверь ранее, но в моем измученном ступоре я, должно быть, чертовски проигнорировал его.

Я вздохнул, напряжение покидало мое тело, как вода из проколотой фляги.

— В следующий раз попробуй использовать свои голосовые связки вместо того, чтобы прятаться, как ниндзя.

Она одарила меня застенчивой улыбкой, способной очаровать самого дьявола.

— Да, виновата. Я не хотела тебя напугать.

— И еще, подожди гребаного ответа, — сказал я, проводя рукой по своим влажным волосам. — Я мог бы убить тебя.

Она кивнула, выглядя чертовски довольной тем, что ей не суждено стать статистикой в криминальном отчете.

— Понятно. Прости, Бродяга.

Я прошел мимо нее, небрежным движением запястья бросив перочинный нож на тумбочку, пытаясь вести себя невозмутимо, как будто я только что не был готов полностью перейти в психорежим.

Рыжая стояла там с таким невинным видом, будто это не она пять минут назад довела меня до сердечного приступа.

Я бросаю на нее косой взгляд, вопросительно приподнимая бровь.

— Итак, чему я обязан оказанным удовольствием?

Она прикусила нижнюю губу, внезапно почувствовав неуверенность в себе.

— Мне просто... наверное, нужно было поговорить.

Я проигнорировал то, что ее взгляд слишком долго задержался на моей обнаженной груди, пока рылся в комоде в поисках чистых боксеров.

— Давай, выкладывай.

Она на мгновение заколебалась, теребя подол рубашки.

— Ты хочешь что-то сказать или так и будешь сидеть и пялиться, как дурочка?

Она вспыхнула, ее щеки приобрели оттенок румянца, который эффектно контрастировал с ее бледной кожей, что было почти слишком забавно.

— Извини, — пробормотала она, опустив взгляд в пол, как будто ее внезапно очаровал рисунок ковра. — Просто... Я не ожидала, что ты будешь таким... ну, знаешь, полуголым.

Я фыркнул, уголки моего рта невольно приподнялись в ухмылке.

— Что ж, жаль разочаровывать, — язвительно сказал я, бросив на нее многозначительный взгляд. — Но в прошлый раз, когда я проверял, я не управлял гребаной колонией нудистов.

Рыжая слегка улыбнулась мне, уголки ее губ приподнялись таким образом, что мое сердце всегда совершало глупые кульбиты.

— Мудак, — сказала она, но за словами не было настоящего жара, просто игривое подтрунивание, которое казалось странно комфортным.

— Ладно, выкладывай, — сказал я, отворачиваясь от нее, и потянулся к ящику, где хранил свое нижнее белье. — Что такого чертовски важного, что ты не могла подождать до утра, чтобы поговорить об этом?

Я сняла полотенце, обернутое вокруг талии, позволив ему упасть на пол кучей, выставляя свою голую задницу на всеобщее обозрение.

Или, знаете, просто Рыжей.

Я услышал ее резкий вдох, такой громкий, что с таким же успехом это мог быть выстрел, но я не потрудился оглянуться. Во всяком случае, она видела все это раньше.

Тишина затягивалась, плотная и напряженная, как резиновая лента, готовая лопнуть. И как раз в тот момент, когда я подумал, что у нее действительно может лопнуть кровеносный сосуд из-за такой долгой задержки дыхания, Рыжая наконец заговорила.

— Ты знаешь, я все еще здесь, — сказала она со звуком, похожим на звук воздуха, втягиваемого через соломинку.

Я усмехнулся, качая головой от того, насколько предсказуемой она была.

— Расслабься, милая, — сказал я обманчиво небрежным голосом, пока рылся в ящике. — Ты видела одного придурка, ты видела их всех.

Она откашлялась громче, чем это было необходимо, отчего последовавшее за этим молчание стало еще более неловким.

— Я пришла сюда не для того, чтобы смотреть на твой пенис, — она замолчала, махнув рукой в мою сторону, как будто моя нагота была незначительным неудобством.

Я ухмыльнулся, натягивая боксеры со всей грацией опытной стриптизерши.

— Конечно, ты этого не делала, — сказал я, подмигивая ей через плечо.

— Знаешь, для параноидального ублюдка у тебя удивительно красивая задница, — поддразнила она, но странно искренне.

Я чуть не подавился собственной слюной, мои глаза вылезли из орбит, полностью