В плохих парней не влюбляются - Даша Коэн

Но время шло.

А мне будто бы становилось хуже.

"Первым здесь буду только я".

От этого яркого, хлесткого воспоминания меня тут же бросило в жар. Затем также резко в холод. Зазнобило. А через секунду тело вновь окатило крутым кипятком.

Да что же это такое, а?

И не знаю, куда бы меня это странное состояние привело, если бы мой телефон внезапно не завозился, объявляя, что мне звонит какой-то незнакомый номер. С тремя шестерками на конце.

Разумеется, я скинула вызов.

Раз. Другой. Третий. На четвертом я была уже практически убеждена, что это мажористое недоразумение что-то забыло мне высказать и теперь решило домогаться до меня таким убогим образом, дабы окончательно выпить мне всю кровь и изговнякать вечер.

Вообще, у Царенова к этому делу наблюдался неоспоримый талант.

Но ведь и я была не пальцем деланная, а потому зарычала, наполняясь под завязку чистой яростью. Слетела с дивана пулей и бросилась в свою комнату, чтобы очередной гавкатней с полугрузинской ошибкой природы не разбудить мать.

А там уж приняла вызов и рявкнула в трубку:

— Алло?

И тут же скисла, когда услышала тихий, надломленный и явно заплаканный девичий голос:

— Марьяна?

— Да.

— Это Лола. Лола Толмачева. Прости, что звоню так поздно, но мне нужно…

— Что?

— Мне нужно с тобой поговорить. Ты не против?

— Нет. Говори, — ответила я и скосила глаза на часы. Почти десять вечера.

— Не так.

— Что? — недоуменно переспросила я.

— Лично.

— Но…

— Пожалуйста, Марьяна. Это важно! Очень важно! Клянусь, я бы не стала тебе звонить, если бы этот разговор можно было отложить. Я не отниму у тебя много времени, обещаю. Мне нужно-то всего пять минут. Пожалуйста…, — ее голос то и дело срывался в истеричные нотки.

Я нахмурилась и потерла лоб ладонью.

— Лола, послушай…

— Говори адрес, и я приеду, — всхлипнула она, и я поняла, что если не уступлю, то мне окончательно вынесут сегодня мозг.

Боже!

— Ладно. Записывай…

— Хорошо, — вновь спокойно выдохнула Толмачева.

Я продиктовала свои координаты и отключилась. А спустя всего лишь двадцать минут получила сообщение с того же номера с тремя шестерками на конце:

"Я внизу. Стою у твоего подъезда. Спустишься?"

— Блин, реально приехала… — тихо выдохнула я.

Лола Толмачева. У меня под окнами. В одиннадцатом часу вечера. После всего этого цирка.

Что ж!

Этот день явно решил добить меня окончательно…

Марьяна

Я не стала заморачиваться с переодеванием. Лишь накинула на домашний спортивный костюм куртку. Сунула ноги в кеды и торопливо спустилась вниз, дабы раз и навсегда поставить точку в этом марлезонском балете. Честно сказать, беседовать с Лолой мне совсем не хотелось, и я прекрасно понимала, что этот разговор мне не сулил ничего хорошего от слова "совсем".

Почему?

Да потому что тут без дополнительных сносок было очевидно, что Толмачева ко мне сунулась из-за Царенова. Из-за кого же еще? Уж точно не чтобы попросить меня дать ей списать алгебру. Ну, камон!

Я нахлобучила на голову капюшон и толкнула тяжелую металлическую дверь подъезда.

Вышла на крыльцо и кивнула девушке, которая тут же ко мне повернулась. Я удивленно вскинула брови, так как лицо Лолы было прикрыто черной медицинской маской.

— Привет еще раз, — сделала она ко мне осторожный шаг, но тут же опасливо заозиралась по сторонам.

— Привет, — кивнула я.

— Холодно, — поежилась Толмачева, сунув руки в карманы своей парки.

— Да, — пожала я плечами.

— Может, сядем где-то в тепло?

Начинается утро в деревне…

— Ты говорила, что не отнимешь у меня много времени, Лола.

— Пожалуйста…, — проскрипела она, а я подавила в себе желание закатить глаза.

Как мне все это дорого!

— Хорошо. На углу дома есть кофейня. Пошли, — дернула я подбородком в нужную сторону и пошагала вперед, не утруждая себя проверками того, следует ли за мной девушка или нет.

Спустя всего две минуты мы уже сидели за столиком в углу заведения и смотрели друг на друга. Толмачева мялась и поправляла волосы, наводила суету, вздыхала чего-то, будто подбирая слова, пока я многозначительно не глянула на часы.

— Не знаю, с чего начать, — покачала она головой.

Я же лишь поджала губы и для себя решила, что выжду еще ровно одну минуту. А там уж если эта девица не выдавит из себя ничего вразумительного, то просто встану и уйду. А она пусть дальше тут сиськи мнет.

— Ладно, — прокашлялась она, — ладно, я вижу, что ты психуешь.

— Славно, — криво ухмыльнулась я.

— Короче, — Толмачева потрясла кистями в воздухе и шумно вздохнула, а затем наконец-то начала говорить. — Начну с матчасти. Не буду врать, я видела то видео в чате. А еще я знаю, где и когда его сняли — на той вечеринке, куда тебя привезли с мешком на голове, чтобы повеселить народ. И конечно же, вызверить твоего брата.

— Брата? — хмыкнула я.

— Да. Я говорю про Стаса Когана. Теперь же все осведомлены, в каком именно родстве ты находишься с небезызвестным Константином Рудольфовичем, — она на секунду всего притормозила и нахмурилась. — Постой. Или ты еще не в курсе, что Каха слил в чат все явки и пароли про тебя и… ну, все остальное?

— В курсе, Лола.

— Что ж, тогда я продолжу…

Она специально сделала эту театральную паузу, на которую я намеренно не клюнула. Лишь ровно смотрела в ее глаза и ждала, что она скажет дальше.

— Стас и Каха еще год назад были лучшими друзьями, Марьяна — прямо не разлей вода. Вместе учились в предуниверсарии, вместе отжигали на полную катушку. Они были так похожи. Как братья-близнецы. Оба красивые, богатые, притягательные, недоступные и… И очень вспыльчивые мальчики.

За ребрами у меня кольнуло. И сразу перед мысленным взором всплыло злое лицо Царенова с воспаленными от ярости белками глаз. Он, жестко удерживая меня рукой за шею, шипел мне, что я, либо стану его развеселой постельной грелкой, либо буду никем — аутом, о которого все кому не лень, станут вытирать ноги.

Либо он. Либо никто.

— Знаешь, а ведь я защищала Стаса, когда случилась та история с его девушкой — Полиной. И вообще, не верила, что так может быть в нашей тусовке. Ты же в курсе, да? Ну, про то, что твой брат поднимал руку на девушек? И не раз…

— И что? — откинулась я на спинку стула.

— Каха тоже