Развод. Двойная жизнь моего мужа - Александра Багирова
— О Семка и малявки! — Артем поворачивает голову и машет рукой светловолосому мужчине, который держит за руку двух близняшек лет семи.
— Я потом тебе расскажу, — обжигает шепотом мое ухо Адам.
— Крис, душа моя! — высокий, широкоплечий мужчина не сводит глаз с Кристины и быстро продвигается к нашему столику.
— Мам! — машут руками девочки.
Мужчина подходит к нам и первым делом обнимает жену. Целует ее в губы, прижимает к себе, словно год не видел, смотрит так, будто никого больше нет, кроме них.
— Привет Адам, его милая спутница, — говорит, отрываясь от Кристины.
— Это Семен, наши доченьки Лада и Лида, а это Ксения, будущая жена Адама, — представляет нас всех.
— Небеса смилостивились, — Семен поднимает руки вверх, — Адам нашел свои половинку! — поворачивается ко мне, — Ксения, вы даже не представляете как мы вам рады!
Семен с девочками рассаживаются за столом. Мы обедаем, весело общаемся, и я понимаю, что мне так давно не было комфортно. Их общество мне определенно нравится, не чувствую неловкости, как часто бывает с малознакомыми людьми. Мне нравится смотреть на трепетное отношение Семена к жене. Тут без лишних слов видно — между ними любовь.
Тема сыплет шуточками, все пытается меня расспросить о Вите и Рите, очень хочет с ними познакомиться. И я безумно хочу, чтобы они нашли общий язык.
Время пролетает незаметно. Не знаю, сколько бы мы еще сидели в отличной компании. Но Адаму звонит Никита, мы прощаемся с Кристиной, детьми, Семеном и покидаем ресторан.
— Тебе ничего не угрожает? — спрашиваю, когда Адам помогает мне сесть в машину.
— Угрожает. Гибель от тоски по тебе, — наклоняется и оставляет сладкий поцелуй на моих губах.
Глава 82
Дом встречает меня тишиной. Сначала даже думаю, что Кира еще детей и свекровь не привезла. Но со второго этажа показываются головы Вити и Риты.
— Мам, все нормально?
— Да, — говорю с чувством легкости на душе.
Вроде бы развод — это лишь формальность. Я давно попрощалась с Сержем, и для себя все решила, но эта формальность делает меня свободной.
Мне хорошо. Я чувствую, что стою на пороге чего-то волнительного и нового.
— Развелись, — голос сына немного дрожит.
— Да, Вить. И это к лучшему.
— Я знаю… просто… — опускает голову, — Не знаю…
Ему все еще нелегко принять новую действительность. Надеюсь время, психолог и мы все ему поможем.
— Ма, сложно разочаровываться в близких, — Рита смотрит на меня серьезно, взгляд взрослый. — Но лучше сейчас, чем бы он еще больнее сделал потом.
Рита заметно повзрослела, улетела ее детская непосредственность, бесшабашность, она стала вдумчивой. Хоть и улыбается, ведет себя вроде бы так же, а нет.
Предательство нас всех изменило, оставило свои шрамы. И сейчас наша задача, построить жизнь так, чтобы затмить все плохое. Моиv детям это особенно надо. Они должны понять, что лучшие моменты у них еще впереди. Все у нас будет отлично и без предателя папаши.
— Я рада, что ты понимаешь, Риточка, — соглашаюсь.
— Ба, на кухне грустит.
— Сейчас к ней иду. Только руки помою.
— Если что, мы на верху.
Мою руки в ванной, смотрю на себя в зеркало и вижу изменения, глаза у меня другие стали. Искрятся, ожили, цвет кожи даже как-то свежее кажется.
Адам… теперь я не могу о нем не думать. Сама себя не узнаю. Я меняюсь, и мне это определенно нравится.
На кухне свекровь стоит у окна. Не оборачивается на звук моих шагов.
— Развели… слышала… — говорит глухо.
— Ты из-за этого грустишь?
— Нет, ты что. Я рада, что Серж больше не будет пакостить. Или будет? Где он вообще?
— В деревне…
Мирослава резко оборачивается.
— Чего? В какой еще деревне? — смотрит на меня в недоумении.
Рассказываю без утайки, все что сама знаю. Она имеет право знать.
— Так что скоро еще раз бабушкой станешь, — подытоживаю свой разговор.
— У меня есть Виктор, Маргарита, на подходе еще один внук или внучка, — кивает на мой живот. — Других не знаю и знать не хочу. Я думала, Адам моего сына уже засадил. А тут деревня… не так уж и страшно. Может мозги вправят… хотя вряд ли, — вздыхает. — Мне стыдно, что у меня такой сын. Видеть и знать его не хочу.
— Он все же остается твоим сыном. Некоторые матери к сыновьям убийцам и в колонию приезжают, посылочки собирают. Не отказываются. И я пойму, если ты хоть изредка решишь с ним поддерживать отношения.
— Пусть кто что хочет, то и делает. А я не прощу. Не приму. Это мое взвешенное решение, — говорит как отрезает.
Не передумает, читаю это в ее глазах.
— Понимаю, — киваю и присаживаюсь на диванчик.
— Адам обещал мне решить мою проблему с разводом. Хочу отмыться от Эдуарда, — вздрагивает.
— Раз обещал, то сделает. Мне жаль, что так вышло, — физически ощущаю ее боль, но ничем не могу помочь. Только поддержкой. Но в данной ситуации этого мало.
— Мне жаль, что я столько лет впустую потратила. Но теперь что, — разводит руки в стороны, — Не помирать же в жалости к себе. Будет день, будет и просвет. Все пройдет, и это тоже.
— Оптимизм — это хорошо.
— Только съехать мне надо, что я тут у вас засиделась. Мешаюсь только. У тебя жизнь налаживается, а тут старуха безработная со своими проблемами.
— Мирослава! — гневно восклицаю и подскакиваю. Беру ее за плечи. — Не смей никогда так говорить! Ты моя семья! Ты мне мать! И ты будешь тут. Это не обсуждается!
— Не знаю. Плохая это идея. К себе я пока не могу, там еще Эдуард. Сниму квартиру. У меня сбережения есть. А если нужна буду, так я всегда приеду.
— Ты останешься тут! Разве может родной человек помешать? Не говори глупостей. Все тему закрыли! — деланно строго смотрю на нее.
— Потом поговорим, — отводит взгляд.
— Давай лучше чай попьем! И обсудим более приятные новости.
Мирослава тут же принимается нарезать пирог к чаю. Суетится и это ее отвлекает.
— Какие такие приятные? — бросает на меня взгляд через плечо.
Я рассказываю про знакомство с бывшей Адама и его сыном. Описываю свои эмоции, и ловлю себя на мысли, что я безумно рада, что Мирослава есть в моей жизни.
Немного позже мы в интернете читаем новость, о том, что Игорь Матецкий упал с лестницы и скончался на месте.
Вечером приходит Адам с огромными пакетами продуктов в руках.
— Ого, не ожидала, — а сама смотрю и налюбоваться