В темном уголке сердца - Лисина Кони

Я знаю, каково это. Но сейчас дело не во мне. Сейчас речь о девушке, которая пробралась в мое ледяное сердце и отказывается его отпускать.

И я этого не хочу.

Мой большой палец ласково скользит по мягкой коже ее щеки.

— Слова — это мало. Я знаю. Поэтому позволь мне доказать это. Как твой друг. Или так, как ты захочешь.

Она прижимается к моей ладони, и жесткость в ее взгляде тает.

— Ты этого хочешь? Быть друзьями?

— Ты и сама знаешь, что друзья не доводят друг друга до оргазма, малышка.

У нее перехватывает дыхание, щеки заливает тот самый оттенок красного, который я люблю до безумия.

— Наверное, ты прав.

— Я не уверен, что сейчас хочу отношений, — говорю я прямо, не желая ходить вокруг да около или врать ей.

Но прежде чем я успеваю добавить что-то еще, она говорит:

— Я тоже не хочу. Мне нужно немного пространства, чтобы… разобраться.

Я киваю.

— Я понимаю.

— Но это не значит, что я хочу перестать с тобой видеться, — быстро добавляет она. — Мне с тобой хорошо. Рядом с тобой я чувствую себя комфортно и в безопасности.

В безопасности. Опять это слово. Никто и никогда не говорил мне, что чувствует себя рядом со мной в безопасности.

— Я тоже не хочу переставать с тобой видеться, — понимаю я вслух. Как бы неправильно это ни казалось, ничто не сможет удержать меня подальше от этой девушки. Слишком поздно.

— Хорошо, — она слабо улыбается, и ее глаза начинают светиться. — Ты бы согласился просто… веселиться и, ну, не думать о ярлыках? Я хочу делать то, что кажется правильным. А сейчас правильно — быть с тобой и веселиться с тобой. Без ожиданий.

— Без ожиданий, — повторяю я, словно самую священную мантру.

Я никогда не причинил бы ей боль. Ни в этой жизни, ни в следующей. Но она этого не знает. Она не доверяет словам и обещаниям, которые выглядят полными, но могут оказаться пустыми. Поэтому вместо того чтобы убеждать ее словами, я буду заботиться о ней поступками.

— Так что скажешь? — осмеливаюсь спросить снова. — Поездка к озеру на выходные звучит хорошо?

Ей не нужно отвечать. Я вижу ответ в ее глазах.

Мэдди

Согласившись быть с Джеймсом не более чем друзьями с привилегиями, я словно сбросила с плеч тяжелый груз. Хотя, пожалуй, и так нас называть не стоит — никаких ярлыков, в конце концов. И меня это более чем устраивает.

В этом есть ощущение свободы — никаких ожиданий. Так будет меньше боли, когда он уйдет.

Я уже привыкла к его угрюмости и сухому юмору, и теперь мне кажется, что дни тянутся дольше, когда я слишком занята, чтобы его видеть.

Но как бы я ни убеждала себя, что отсутствие ярлыков освобождает нас от давления, это неправда. Как бы сильно я ни хотела чувствовать иначе, я с головой проваливаюсь в яму неуверенности и сомнений в себе, когда мы с Джеймсом подъезжаем к крошечному домику в Баннпорте — небольшом городке у озера, всего в паре часов езды от Норкестла.

Он хочет, чтобы я была здесь. И я тоже хочу быть здесь. Но ночь в уютном, романтичном домике в лесу, только вдвоем, словно мы пара, заставляет задуматься, на что именно я согласилась. И выдержит ли это мое сердце. Скорее всего — нет.

— Я достану наши вещи сзади, — говорит он.

Его присутствие в машине сменяется кусачим холодом снаружи. Я с радостью впускаю его в себя, лишь бы почувствовать хоть что-то, кроме этой парализующей тревоги, от которой скручивает живот.

Жаль, что мы приехали всего на одну ночь и что Шэдоу и Мист не поехали с нами — их мурлыканье точно разогнало бы все эти нервы. Джеймс говорил, что позже к ним заглянет Грэм, так что я хотя бы знаю, что с ними все будет в порядке. Со мной — это уже другой вопрос.

К счастью или к несчастью, времени на лишние раздумья у меня нет. Джеймс возвращается, открывает мне дверь и протягивает руку.

— Пойдем внутрь. Не хочу, чтобы ты простудилась.

Он не хочет, чтобы я…

Прекрати, сердце. Успокойся.

Мне почти удается взять себя в руки, но потом он открывает передо мной дверь с этой своей убийственной улыбкой и поводья снова выскальзывают.

— Тут не бог весть что, но… — начинает он, когда мы заходим внутрь, но я его почти не слушаю.

Не бог весть что? Господи.

Гостиная и кухня просторные, открытые, будто сошли со страниц журнала по интерьеру. Деревянные детали и камин создают такой уют, что хочется лишь свернуться на диване под большим толстым пледом и больше не двигаться.

В конце коридора — две двери: спальня и, как я предполагаю, ванная. Он останавливается.

— Здесь мы будем спать.

Если весь дом показался мне красивым, то эта комната — просто волшебство. Большую часть пространства занимает кровать с четырьмя столбиками, и выглядит она не менее удобной, чем в его квартире. Деревянный шкаф, комод, телевизор на стене прямо напротив кровати. Мое внимание цепляет зеркало в полный рост у шкафа, но почти сразу его перехватывает личная терраса прямо за дверью.

— Вау, — выдыхаю я, глядя на горы неподалеку.

Сильные руки обнимают меня сзади.

— Тебе нравится? — спрашивает Джеймс, опуская подбородок мне на макушку.

— Ты шутишь? Это как в кино, — я поворачиваюсь в его объятиях, любуясь тем, как мягчеют его глаза, когда они встречаются с моими. — Спасибо, что пригласил меня.

Он заправляет выбившуюся прядь мне за ухо и накрывает щеку своей большой теплой ладонью.

— Эти выходные будут классными.

Он берет меня за руку и тянет к двери.

— Еды тут нет, так что придется съездить в город и купить кое-что.

— Хорошо, — отвечаю я, радуясь тому, что впервые оказалась в Мэне.

Он останавливается у самой двери и смотрит на меня с какой-то оголенной, непонятной мне интенсивностью.

— Но сегодня вечером я хочу сводить тебя поужинать. Если ты не против.

Черт. Почему он такой нежный?

Почему он все так… усложняет?

Но я больше не могу врать себе. Я не могу отрицать то, чего хочу.

— С удовольствием.

До Баннпорта всего десять минут езды от домика. Когда солнце скрывается за горами, главная улица наполняется местными жителями и смеющимися детьми, и появляется то самое домашнее ощущение, которого в Норкасле не найти. Неделю