В плохих парней не влюбляются - Даша Коэн

Так оно и вышло.

Из меня сделали натурального негодяя, который был пойман с поличным накануне свадьбы с другой девушкой. А мне было плевать. Как и на то, что издержки всего этого цирка-шапито закрывала наша семья. Но себя виноватым я не считал, ни капельки. Я широким барским жестом всю ответственность за произошедшее возложил на отца и Толмачева.

Это они были взрослыми, когда принуждали своих ДЕТЕЙ к династическому браку.

Не я.

Так что пусть идут далеко и надолго с претензиями на этот счет. А их было много! Просто овердофига! Прямо как из рога изобилия мне отсыпали. Во-первых, отец от меня отрекся. И лишил наследства. Во-вторых, ко всему, вернувшись из отпуска, я узнал, что все мои банковские карты заблокированы. В моей городской квартире на Якиманке поменяли замки. Машины, разумеется, у меня тоже теперь не было. Я остался гол как сокол.

Что ж…

Думаете, я расстроился? Пф-ф-ф, да уж куда там! Я был свободен — это было намного важнее, чем бусики-трусики! Тем более, я заранее готовился к такому повороту событий, а потому вместо родительского дома я отправился прямиком в квартиру, которая мне досталась от деда и на которую не мог раззявить свою алчную пасть мой разобиженный папаша. Вот там-то я и окопался, планомерно переходя ко второму акту моего, несомненно, феерического плана.

А именно: я не собирался улетать ни в какой Сингапур.

Больше нет.

Я решил остаться здесь. Рядом с Крапивиной и цербером следовать за ней по пятам, пока ей не надоест от меня бегать. И пока она не выкинет белый флаг. А то, что это рано или поздно случится, я даже близко не сомневался.

Все они ломались. До поры до времени…

Что было дальше?

Ну, надеюсь, не стоит говорить, что у отца от такого перестроения маршрута пригорело окончательно? Ибо да! Он-то сидел и ждал, что я прибегу к нему и начну посыпать голову пеплом за совершенный проступок, стану умолять понять и простить. И что я буду валяться в его ногах, упрашивая вернуть мне все преференции мальчика из дома Цареновых и щедрое содержание.

А я вон чего удумал…

Вот и пришлось мне встречать непрошеных гостей. Заявились оба — и отец, и мать. Первый в бешенстве и красный, как рак. Вторая в шоке и бледная, как простыня. И давай меня утюжить…

А я все думал, вот в кого у меня такие дурные гены? Оказалось, что в папку. Потому что тот вообще не терялся и сыпал угрозами на полную катушку и ни в чем себе не отказывая, пока мама сидела напротив меня и пыталась надавить на жалость, стирая с воспаленных глаз скупые слезы.

— Ты рехнулся, Каха! — горлопанил Шато, расхаживая по моей гостиной и зыркая на меня как на врага народа. — Ты с кем решил боевые действия вести, щенок? Со мной? Да я тебя бомжевать заставлю! Мести дворы — вот что станет твоим роскошным максимумом! Думаешь, эта квартира у тебя надолго? Я и ее у тебя отожму! Ты у меня по миру пойдешь, пока не одумаешься! Понятно? Собирайся лучше по-хорошему и лети в Сингапур! И учись там! А нет, так вот тебе мое слово: из вуза тебя вышвырнут и ни один другой во всей стране тебя не примет. Ясно тебе?

Он на пару секунд замолчал, закашлявшись, а затем снова заорал еще пуще прежнего.

— Ты будешь никем! Ты станешь посмешищем! Неблагодарная дрянь! Мы столько в тебя вложили. А ты нам на голову высрался! Ну, я тебе устрою "райскую жизнь"…

Честно? Мне очень быстро надоело слушать весь этот словесный понос. Да и башка разболелась невероятно от криков и оров. Ишь! Напугал ежа голой жопой.

Но только я было открыл рот, чтобы заткнуть родителя и попросить его пойти куда-нибудь на хрен со своими угрозами, как неожиданно подала голос все это время молчавшая мать. И она тем самым нехило так меня удивила. Ибо никогда, слышите, никогда она не шла против своего мужа.

А тут выдала так громко, что отец поперхнулся на середине слова и удивленно замолчал:

— Хватит!

Она тяжело поднялась с кресла, а затем жестко отчеканила:

— Видит бог, Шато, я очень люблю тебя и глубоко уважаю. Но клянусь, что разведусь с тобой, если ты продолжишь травить моего сына!

— Лиля! — рявкнул отец, но мать отрицательно качнула головой и подняла ладони вверх, призывая его к молчанию.

— Я все сказала! Это мой ребенок! И я его рожала на этот свет не для того, чтобы он стал твоей послушной марионеткой. Он вырос, Шато! И он ничем тебе более не обязан, кроме того, как быть счастливым. Ты свое последнее слово уже сказал — отрекся от него, лишил наследства, подарков и содержания. Каха за свой поступок тебе этим самым заплатил сполна. А если ты считаешь иначе, значит, нам с тобой больше не по пути…, — я видел, как дрожал ее подбородок, как блестели слезы в ее глазах, как она сокрушенно качала головой, смотря на меня с осуждением.

Она не была на моей стороне.

Она просто была матерью, которая защищала своего сына.

Спустя всего несколько секунд дверь за Шато Цареновым громко хлопнула. А еще через минуту за ним последовала и мама, на прощание лишь смерив меня разочарованным, усталым взглядом. С тех пор прошло полтора месяца в режиме абсолютной тишины.

Но я этим, честно сказать, даже не парился.

Меня волновало совсем другое. Я ждал, когда закончится лето и наступит сентябрь. И там уж я снова увижу ее.

Лицом к лицу…

Каха

— Гадость, будто бы кошки в рот насрали, — продрал я шары с утра и скривился. Повернул голову на бок и усмехнулся.

Ну вот же, другое дело!

Парни говорили, что я на блондинках помешался. А вот и ничего подобного, глядите — лежит себе красотка знойная, голенькая и мной заюзанная до невменоза. Брюнетка! А вчера была рыжая-бесстыжая. А позавчера…

Да пофиг.

Какая вообще разница, кто будет стонать подо мной завтра или на следующей неделе? Главное оставалось неизменным — я был молодым и свободным. И никакой одержимости у меня не наблюдалось от слова "совсем".

Что же до Крапивиной?

Пф-ф-ф, ну, жаль мне ее, конечно. Но, как говорится, жила-была девочка, сама виновата…

Да и меня никак не напрягала такая "галочка", которую просто хотелось поставить на место. Даже наоборот! Пусть