Я не хочу с тобой дружить - Стася Лис
— Если ты мне не веришь, предлагаю самим поймать вора, — он подошёл ко мне.
— Интересно как?
— Когда, ты говоришь, произошла кража?
Я нахмурилась, припоминая слова Канарейкина.
— Женя сказал — вчера после физры. Я её пропустила, поэтому сама ничего сказать не могу.
— Физра была последней? — уточнил Никита. Я кивнула. — Тогда я точно не мог ничего украсть, потому что ушёл после четвёртого урока.
Вчера пятым уроком был иностранный язык. Никита вроде изучал немецкий, мы со Светкой со второго класса учили английский. Поэтому я не знала, был ли Сафронов на уроке или нет.
— Ты мог вернуться, — в шутку предположила я. Никита шутки не оценил.
— Это глупо. Уйти после четвёртого, чтобы потом вернуться на физру? Так ещё больше наводишь на себя подозрений. Надо рассматривать тех, кто остался до конца.
На физру осталось больше половины класса. Кроме меня и Светки (мы вместе решили прогулять), если верить Никите, вроде ещё Лиза Носова уходила. Больше никого не вспомню.
— Значит, они отпадают, — тут же сказал Никита, когда я поделилась наблюдениями. — Остаётся слишком много подозреваемых. Ты точно уверена, что никто из них не мог ничего стащить?
Я отрицательно покачала головой. В своём классе я уверена на сто процентов. Раньше подобных инцидентов не возникало. До одиннадцатого класса мы дошли практически полным составом. Странно, что кто-то под конец учёбы решил таким способом насолить остальным.
— Ты новенький, поэтому первый подозреваемый, — пожала я плечами. Никита невесело улыбнулся.
— Поменяем тактику и устроим засаду. Шум никто не поднимал. Преступник чувствует себя безнаказанным. Тем более все думают на меня. Даже ты, — я почувствовала себя пристыженной. Нет, а на кого мне ещё думать? Я же не знаю, какой Никита на самом деле. Сужу только по его поступкам. — Он чувствует полную свободу действий, — продолжал Сафронов. — А значит завтра сделает следующий ход.
— Завтра? — не поняла я.
— Завтра физра третьим уроком, — напомнил он. — Мы его подкараулим и поймаем за руку, а потом представим на суд классу.
— Почему ты уверен, что преступник снова попытается украсть именно на физре? — скептически спросила я.
— Не уверен, — признался Никита. — Если не получится — придумаем другой план. А пока я хочу получить награду за свою гениальность.
В его глазах загорелся игривый огонёк. Пока я соображала, что там ему за награду приспичило от меня получить, Никита наклонился и поцеловал меня. Поцелуй вышел неумелым и горьким от табака. Я широко распахнула глаза от удивления и застыла. Что он себе позволяет? Он оторвался от моих губ с довольной улыбкой. Ему ещё и весело?! Во мне закипала злость. Я сжала кулаки и врезала ему в челюсть. Чтобы не улыбался больше. Развернулась и пошла к остановке.
Я разозлилась не потому, что Сафронов украл мой первый поцелуй. А потому, что этот засранец действовал исподтишка. Он воспользовался моментом, когда я расслабилась. Но кто ж знал, что он станет лезть с поцелуями? Я не знала. Ух, я даже смотреть в его сторону не могу.
На следующий день Никита пришёл в школу с небольшим синяком под нижней челюстью. Никифоров тут же начал его подначивать: мол, получил по заслугам, правда, от кого — никто не знал и предполагать не спешил. Но как же этот клоун был прав. В одно место теперь пускай идёт со своими свиданиями!
С первого взгляда и не скажешь, что Никита злится на тот удар, но проверять я, конечно же, не собиралась. Иногда, когда наши взгляды неожиданно пересекались, я замечала в его глазах искорку. Хорошо это или плохо для меня — не знала. Всё утро я старательно его избегала. Светка рассказывала мне что-то про Аленку, но я слушала вполуха. Мысли вертелись вокруг вчерашнего разговора. Стоит ли ему сейчас помогать искать вора или пусть сам справляется. В любом случае подходить сама я не собиралась. Ему бы следовало для начала извиниться — и то я подумаю, стоит ли его прощать. Я ведь почти его пожалела вчера: мол, да, бедняга, оклеветали нелюди. Но сейчас я была настолько зла, что жалость моментально испарилась.
Физру мы со Светкой собирались просидеть на скамеечке с двойкой за отсутствие формы. Я не была такой уж спортивной. И последнее время плохо себя чувствовала: голова стала чаще болеть, спала я плохо. Просыпалась посреди ночи от кошмаров в холодном поту, и после этого могла заснуть только с ночником.
Перед уроком девчонки выяснили, что женскую раздевалку за каким-то чёртом покрасили. Краска, видимо, оказалась самой дешёвой — воняло так, что глаза слезились. Соответственно переодеваться там невозможно. Мы пожаловались Ирине Николаевне, и она выделила нам свой класс — следующий урок ей предстояло вести в другом корпусе, и наш класс пустовал. Слух о воровстве, вопреки предупреждениям Канарейкина, разлетелся среди наших девчонок со скоростью шаровой молнии. Они были возмущены и напуганы. Никто не хотел оставлять вещи в классе даже с запертой дверью. Кто знает, вдруг воришка и замки вскрывать умеет? Я вызвалась подежурить, со всей ответственностью заявляя, что в моём присутствии ни одна вещица у одноклассниц не пропадёт. Светка почему-то оставаться со мной не хотела, заявив, что посидит в зале и прикроет меня перед учителем. Настаивать я не стала. Ну не хочет человек — зачем её заставлять?
Так я осталась в классе совершенно одна. Энергетиков у меня с собой не было — деньги на карманные расходы до следующей недели мне никто выдавать не спешил. Оставалось только кидать Светке смешные мемы и заявлять, что на горизонте всё спокойно. Когда стало совсем скучно и Светка больше не отвечала, я погрузилась в мысли об инциденте с воровством. Некоторые из девочек предлагали сообщить о краже Ирине Николаевне — и ход их мыслей показался мне правильным. Она могла бы мирно разрешить проблему, найти воришку, не афишируя его имя на весь класс. Проблема в том, что это не устраивало Канарейкина и его друзей. Они были уверены, что воровал Никита, и хотели с ним разобраться.
В коридоре раздались шаги. Я напряглась, поднимаясь с места и тихо подкралась к двери. Неужели Никита оказался прав и воришка действительно снова решил действовать? И что мне делать? Я не знала никаких бойцовских приёмов захвата. Осмотрела класс и нашла на учительском столе учебник по геометрии. Стащила его и замахнулась над головой. От волнения сердце ускорилось. Дверь открылась — и я, закрыв глаза, со всей дури опустила учебник вошедшему на голову. Думается мне, фраза «геометрия убивает» ещё никогда не была настолько реальной.