В плохих парней не влюбляются - Даша Коэн

А дальше пошла жара…

Музыка качала, девочки отжигали, мальчики отрывались. Все, как доктор прописал.

Кайф! Кайф!

Да и мы гулять ведь только вчера вечером закончили. А сегодня я, вареный помидор, слегка приободрился видом новой смазливой жертвы, но тут же скис. Девочки из дома Коганов — это табу. Потом ведь не отмоешься.

В пекло это все.

И как-то вылетело все из головы насущное. А чего мне было напрягаться? Моя жизнь ведь уже удалась. Я у папы с мамой симпатичный уродился. Не парень, а роскошный максимум во плоти. Высокий. Фигура — сам себе завидую. Мозги — что надо.

Короче, ходячая пушка-петарда. И это, если что, не хвастовство. Это — данность.

Только в аудиторию вошел и завалился за парту, как ко мне тут же на колени прыгнула королева потока — Лола Толмачева — и сунула язык мне в рот. Хорошо сунула. Со вкусом.

М-м-м…

— Я скучала, коть, — своими острыми ноготками поскребла она мне затылок и прильнула ко мне всем своим фигуристым телом, — чуть не сдохла тут без тебя. Больше так надолго меня не бросай, ладно. А иначе я завяну.

— Если будешь хорошей девочкой, то не брошу, — подмигнул я ей.

— Кстати, о птичках, Каха. Я слышала, что ты на выходных у себя собирал друзей. Это так?

— Так.

— А где была я?

— Дома? — рассмеялся я.

— Это ни разу невесело, Царенов. Я ведь так и обидеться могу, — надула девчонка губы, а я закатил глаза.

— Я просто собирался отдельно тебя порадовать, принцесса, — поиграл я многозначительно бровями, скармливая без зазрения совести ей эту удобоваримую чушь, и смачно шлепнул девчонку по упругой заднице, кивая в сторону ее места и давая без слов понять, чтобы она шуршала быстрее отсюда по своим делам.

А не мучила меня дурацкими вопросами.

— Грубиян ты мой ненаглядный, — потрепала Толмачева меня за щеку и все-таки оставила в покое.

Исхаков, видя эти телячьи нежности, изобразил рвотный позыв. Асхадов показательно зевнул. Беня заржал, как настоящий хрестоматийный придурок, коим он, конечно же, и являлся.

А я что?

А я ничего. Улыбнулся, закинул руки за голову и беззаботно рассмеялся, радуясь своей идеальной жизни, не обремененной никакими проблемами. И я ведь даже не догадывался тогда, что уже совсем скоро все стремительно понесется в чертов ад из-за череды недальновидных решений, праздного любопытства и моей гребаной блудливой натуры.

Ну, потому что, понравилась мне та самая блондинка.

Сильно.

Я зашел в столовую на большой перемене, уже даже и позабыв о ее существовании. А потом…

Черт!

Я напоролся на нее взглядом, и мне будто бы кто яркости и резкости прикрутили в этом хмуром сентябрьском дне. На максимум.

Белокурая. Не вот этот убогий желтый цыплёнок с грустным зеленоватым оттенком, а натуральный мед с платиновым отливом. И сама она была не из этой когорты сладеньких, милых лялек, что мы с парнями перебирали пачками. А такая породистая, что ли.

Будто бы отфотошопил кто.

Несколько раз отводил глаза от нее. Что-то парням отвечал вяло. Смеялся над тупыми шутками Толмачевой, чтобы не обидеть девчонку. А потом снова пялился на эту картинку с параллели. И аж прям эстетический восторг ловил, зависая на ее губах.

Пухлые. Очень. Джоли нервно курила в сторонке.

Скуластая. Шея длинная. И обычный серый костюм сидел на ней так аппетитно, что кончики пальцев загудели в остром и почти непреодолимом желании все это безобразие с нее снять. Немедленно!

Короче.

Вставила!

Так сильно, что мне уже было плевать на то, что мой явный интерес видели, считай, что все кому не лень. Боковым зрением выхватил, как свои губы недовольно поджала Толмачева и отвернулась. Как Беня и Исхаков переглянулись и довольно оскалились. И как Асхадов наклонился ко мне и, словно змей искуситель, прошептал:

— Этот "орех" явно просится на грех, да, Каха?

— Определенно…, — кивнул я, понимая, что у девчонки уже нет шансов и ее график на ближайшее время будет плотно занят.

Мной.

— Кстати, я тут специально для тебя разведал, мой друг.

— Да?

— Дева сегодня у Самойловой после пар зависнет прилично. Грымза Васильевна ее координатором нарекла, теперь ей протоколы строчить надобно, как не в себя…

— Нехорошо, — покачал я головой, — надо бы составить малышке компанию. Помочь. Поддержать.

— Ой, надо…, — рассмеялся Асхадов, демонстрируя мне все свои тридцать два идеальных зуба.

Еще даже не догадываясь, что совсем скоро я их ему качественно пересчитаю.

Ибо нечего…

Каха

Короче, до конца учебного дня я предпочел выкинуть блондинку из своей головы. А какой смысл мозги греть? Ну, красивая. Ну, подумаешь. Вон их, сколько вокруг меня тонких да звонких крутилось. На всех меня одного явно бы не хватило.

Балдел.

Здесь же все были, считай, что свои. Четыре класса лицея при институте — три года профильно отмотали. Отгуляли выпускной и теперь учились дальше, но уже на вышке. Никто никуда не свалил. Кайф!

Пока всем поулыбался, пока направо и налево комплименты раздарил, уже и день закончился.

И вот сразу же после последнего звонка я оперативно слил с хвоста парней и чересчур навязчивую Лолу Толмачеву. А там уж припустил на параллель, где должна была отматывать повинность у Самойловой моя цель-номер-один. И она правда оказалась там.

Я даже как-то и не поторопился сразу привлечь ее внимание. Решил немного позависать на ее точеную фигурку. Ведь реально было на что посмотреть и на что пустить метафизическую голодную слюну.

Блин, шикарная.

Прямо Барби.

Я занял наблюдательный пункт в дверном проеме. Небрежно подпер косяк и неторопливо полировал девчонку взглядом от макушки до пят и обратно, делая в голове соответствующие пометки. Например, такие, где мне уже и не очень-то важно стало, чья она там сестра.

Плевать.

Она мне понравилась. Сильно! Я ведь только смотрел — не трогал. А уже весь под завязку заполнился кипящим свинцом. И я решил, что у этой куклы теперь нет абсолютно никаких шансов, кроме как ответить мне взаимностью. Если же на этом фоне удастся еще и Когану по яйцам настучать — то вообще кайф. Одним выстрелом в коленно-локтевую сразу двух зайцев загну. Ну, чем не рабочий план?

А теперь поехали…

Она повернулась ко мне медленно. Без суеты. И взгляд мой красноречивый встретила на удивление спокойно, если не сказать, что равнодушно. Не выпала в нерастворимый осадок и не принялась улыбаться, как заправская дурочка. По нулям, вообще.

Ни