Развод. Ржавая любовь - Александра Багирова
— А если Феликс еще пару раз гульнет, так вы предложите мне всех его детей собирать, воспитывать. И будем мы жить дружной семьей, — из горла нервный смешок вырывается.
— Не перекручивай мои слова, — цедит. — В Миле я вижу перспективы, нашу породу. Жаль, если ребенок будет загнивать с такой мамашей. Я бы их давно и с Геной познакомил, но это было опасно. Мой внук еще мал и не умеет держать язык за зубами. А вот теперь можно, раз ты все знаешь, они наверняка подружатся. И тебе будет легче принять ситуацию.
— Если ваша супруга готова принимать ситуации, ежедневно смотреть на вашу любовницу в доме, то я не буду, — придвигаюсь к нему ближе. — И сейчас я заберу сына и уеду. И вы мне не помешаете.
— Думаешь? — надменно выгибает бровь.
— Да, Карл Феликсович, именно так. Потому как я могу позвонить в полицию, рассказать, что меня насильно удерживают у вас в доме. Естественно, я знаю, что у вас там все схвачено, и никто против вас не пойдет, — на моих губах играет зловещая улыбка, — А еще я знаю, что они непременно станут обговаривать новость, что же такое творится в доме у идеального генерала. А еще я позвоню в центры психологической помощи. Блогерам. Мне потребуется совсем мало усилий, чтобы к завтрашнему утру интернет взорвался новостями. А поскольку знать они будут мало, то можете представить, что они нафантазируют и додумают.
По мере того, как я говорю, его лицо меняется. Пропадает надменность. Появляется удивление и нечто, что пока не могу расшифровать.
— Я могу забрать у тебя телефон.
— Вы же не продержите меня тут вечность. Значит, я сделаю все вышеперечисленное позже.
Я могу ударить только по их идеальности. По тому, чем они дорожат больше всего. Никакие другие доводы тут не подействуют, и они бесполезны.
— Браво! — свекор начинает неожиданно громко хлопать в ладоши. — Ты знаешь, смелость я уважаю. Пусть не согласен, но когда мать прибегает ночью за своим детенышем, готова сражаться, выгрызать зубами, зная заведомо, что силы не равны, когда так храбро отстаивает свою правду — это достойно уважения. Иди, Майя.
Я аж не сразу соображаю, что он реально это сказал. Но время не теряю, поднимаюсь и направляюсь к двери.
— Только, — оборачиваюсь на его вмиг ставший металлическим голос, — Не стоит терять голову и совершать глупости.
— Спокойной ночи, — все что могу ему ответить.
Мчу прямиком к сыну.
Геночка уже спит, я поднимаю его на руки, он бормочет во сне, но не просыпается. У него крепкий сон. Несу его по идеальному дому, который сейчас кажется зловещим.
Аглая выныривает откуда-то сбоку и проводит нас с сыном до машины.
— Счастливой дороги, — говорит затравленно.
В ее глазах такая вселенская скорбь, что выпаливаю прежде, чем успеваю проанализировать:
— Аглая, если тебя реально лишат зарплаты, то позвони мне, я сама тебе все оплачу.
— Деньги не главное. Не берите в голову, — тяжело вздыхает и опустив голову плетется к дому.
А мне больше медлить нельзя, завожу машину, и только когда оказываюсь на дороге ведущей в город выдыхаю. У меня получилось, сын со мной!
Глава 11
— Мамочка, что случилось? — сын в машине сонно щурится.
— Едем домой, Геночка, спи, — отвечаю ласково.
Он сладко зевает, и снова проваливается в сон, услышав мой голос.
Не позволю им больше влиять на моего сына. Додумались, еще знакомить его с нагулянной дочерью Феликса.
Они что реально хотели представить ее, как сестричку? Только перед глазами мелькает эта картина, сразу холодным потом обливаюсь.
Нет, надо решать вопросы и как можно скорее. Не верю я, что родители мужа так просто угомонятся. Свекр меня отпустил, но я не расслабляюсь и не верю в скорую победу. Не те они люди.
Если только вспомнить Аглаю, как с ней свекровь поступает. Это я только про нее знаю. А какого еще они катком переехали?
Нет, такой участи себе я точно не желаю.
Приезжаю во двор дома. С сыном на руках захожу внутрь. Геночка ворочается, кряхтит, но не просыпается.
Слышу смех, веселые голоса на первом этаже. Тихо играет заводная музыка.
Быстро поднимаюсь наверх, укладываю сына в его кроватку. Целую в розовую, пухлую щечку. Он на миг открывает глазки, и тут же их закрывает.
Несколько минут стою, убеждаюсь, что Геночка заснул. Спускаюсь на первый этаж. Иду на звук голосов и музыки.
Открываю дверь в гостиную, а там за накрытым, огромным столом на диванчике восседают Феликс, Герман и моя дочь. Стол ломится от угощений. Они раскрасневшиеся, довольные, на лицах улыбки.
Идиллия…
Словно ничего и не было. Все прекрасно.
Или лучше сказать — идеально.
— Маюш, а вот и ты, — широко улыбается пока еще муж. — А я подумал, надо все же отметить. Дочь замуж выходит. Такое событие. Вот заказал еды из ресторана.
— Да, мам, присаживайся к нам. Такая вкуснятина! — дочь отправляет в рот корзиночку с икрой и закатив глаза жует. — Божественно!
Интересно, я когда-то перестану ронять челюсть от очередных выходок моей семейки?
— Майя Сергеевна, не стойте вы на пороге, как не родная! — подливает масла в котел моей ярости Герман. — Нам вас не хватало. Присаживайтесь.
— Мне вот интересно Люб, если твой Герман расскажет тебе, что у него ребенок на стороне, мы тоже вот так всей семьей соберемся и будем праздновать? — спрашиваю, прислонившись к дверному косяку.
Ноги реально подгибаются.
— Мам, что за чушь, мы с Герусиком любим друг друга!
— Очень! — он притягивает мою дочь к себе и смачно чмокает ее в губы.
— Так и твой отец утверждает, что меня любит. Но это не помешало ему гульнуть на стороне, еще и ребенком обзавестись. Не зарекайся.
— Майя! Прекрати! — повышает голос Феликс. — Ты соображаешь, что несешь? У твоей дочери праздник, а ты вместо того, чтобы поздравить, пришла и гадости мелешь, все портишь! Ты мать! Как тебе не стыдно!
— И да, мам, отвечая на твой вопрос, — Люба обиженно надувает щеки, — Я бы для начала разобралась в ситуации. А не устраивала истерики, не била бы мужа по голове! Ты видела какая там у папы рана? Ему бы в больницу, а он вместо этого нам праздник устроил, который ты испортила! — она всхлипывает, хватает за руку Германа. — Он старается. Он хочет поговорить. Но ты же никого не слушаешь, у тебя есть только твои обиды! А мы сразу стали врагами! Услышь нас, ты даже не попыталась разобраться!
— Любочка,