В плохих парней не влюбляются - Даша Коэн

Да и время все за меня по местам расставило. Здесь пятиминутка. Там восторженные девчачьи визги. Тут влюбленные шепотки. Каха Царенов был верен себе и регулярно топтал свой курятник, не забывая практически ежедневно напоминать мне о том, что все в его руках.

А я — так вообще на цепи.

И если я хотела освободиться, то должна была прогнуться. И принять коленно-локтевую, став одной из его многочисленных постельных грелок.

Но я не прогибалась. Я заковала себя в невидимую броню и стала стойким оловянным солдатиком. И продержалась очень-очень долго, вплоть до четвертого курса. Пока в мою жизнь не вошел Никита Астахов, который заставил поверить меня в то, что бояться больше не нужно.

Так вот…

Зря я это сделала!

Марьяна

С Никитой мы познакомились в конце лета перед четвертым курсом.

В нашем карате-клубе закоротила проводка и случился небольшой пожар. Его быстро потушили, и никто не пострадал, но основные помещения пришлось закрыть на ремонт. А тренироваться где-то же было нужно. Вот нам и нашли временное пристанище в спортивном комплексе неподалеку. Тут же проводили свои бои и боксеры.

Я помню, как это было.

Август. Ливень как из ведра. А я без дождевика. Астахов галантно предложил мне половину своего зонта, чтобы я могла добежать до машины с водителем. Мы перекинулись парой слов и разошлись, а потом какое-то время просто здоровались друг с другом. Не более.

И где-то лишь через месяц только стали общаться ближе.

Мы после тренировки зашли с девчонками в ближайшее кафе. За соседний столик сели кампания парней, которые были уже шапочно нам знакомы. Один из них был Никита. Мы обменялись кивками. А потом уж не знаю как, но разболтались и сдвинули столики, чтобы быть поближе друг к другу.

Так и начали общаться. Я узнала, что Астахов старше меня на два года. И что ходит он в эту секцию лишь спарринговаться, а плотно тренируется в другом месте, у частного тренера и вообще серьезно занимается боксом, а не машет кулаками забавы ради. Я тоже рискнула похвастаться своими успехами на татами. Так и спелись.

А потом парень задал мне в принципе закономерный вопрос:

— Почему такая красивая девушка до сих пор одна?

А я, возьми, да и вывали на него всю правду.

— Потому что я не хочу, чтобы кому-то снова выбили зубы и сломали нос.

— Воу! — ошарашенно выпучил на меня глаза парень.

А затем уточнил:

— Отец строгий, что ли?

Если бы…

Пришлось объяснять более подробно. И я особо не стала скрывать от Никиты, что за моей спиной перманентно маячил неадекватный персонаж, который с чего-то решил, что я его собственность. Ну, потому что, зачем мне новые неприятности?

Да и жалко было парня.

Объективно ведь красивый: острые скулы, квадратная челюсть с ямочкой на подбородке, легкая горбинка на носу — след боевой славы. Высокий, всего на пару сантиметров ниже Царенова. Статный. Плечи широкие, движения уверенные. Он не суетился, и это в нем подкупало. Он знал себе цену и был уверен, что не продешевил. И глаза его, серо-голубые, смотрели пронзительно и ровно.

И только один был существенный минус — стригся Никита, как мой персональный ночной кошмар — под короткий русоволосый ежик. А в остальном же…

Мечта, а не парень.

С ним было приятно общаться. Он прекрасно и не плоско шутил. Не смущал и не бесил меня чрезмерными подкатами. И вообще, вел себя…

Правильно.

Не давил. Не смотрел липко. Не заставлял меня нервничать, что наше общение слишком рано выйдет за рамки чего-то большего, чем просто дружеский треп. А мне это только и было нужно, потому что я смотрела в серые глаза Астахова, а видела почему-то карие — Царенова. И все сравнивала зачем-то этих двоих.

Смех.

Запах.

Манеру держаться.

Это было так глупо. Где хороший парень Никита, и где плохой — полугрузинский прохвост? Да уж…

Но сердце мое боялось чувств. Оно будто бы остерегалось кинуться в омут с головой. Оно чего-то выжидало, прислушивалось к себе. В панике замирало, замечая улыбающегося Царенова в институте. Дрожало нервно, когда я видела, как он усаживал в свой здоровенный черный "Гелендваген" очередную влюбленную в него дурочку. И оно же заставляло мою кожу генерировать целые полчища мурашек, когда наши глаза с болезненным лязгом напарывались друг на друга.

Но мне так отчаянно хотелось вырваться из этого порочного круга, где, куда ни сунься, на меня рычал озлобленный, обезумевший цербер, не давая мне свободы.

Я мечтала, чтобы он более никогда не приходил ко мне во сне и не напоминал, как он умеет сладко и грешно целоваться. Сжимать в своих руках. И шептать своим хрипловатым голосом, как сильно я ему нужна.

Я так жаждала от всего это избавиться. Отчиститься. Отмыться.

Мне был необходим глоток свежего воздуха, не пропахшего ароматом кофе, лавандой и бергамотом.

Все эти желания и подтолкнули меня к точке невозврата.

К тому моменту, когда все окончательно полетело под откос.

И уже нельзя было ничего повернуть вспять. Ничего…

Ноябрь. Первые заморозки. И Никита такой счастливый позвонил мне, чтобы рассказать, что взял золото в каком-то чемпионате по боксу. Я за него порадовалась, конечно. Очень! Ведь каждая медаль спортсмена была компенсацией за наше упорство, труд и целеустремленность.

Я от всей души его поздравляла.

А он рассмеялся. И вдруг предложил мне:

— Марьяш, это надо отметить.

А меня черт дернул с улыбкой с ним согласиться:

— Я не против.

— Слушай…

— О да! С этого слова обычно и начинаются все эпические приключения, — рассмеялась я и как в воду глядела.

Но кто бы знал, верно?

— Да нет. Просто не я один отличился. Мои парни по команде тоже подтянули медальки. Ну и решили мы все это дело отметить коллективно. Что скажешь?

— В клуб не пойду, — фыркнула я тут же, будучи уверенной, что в каждом таком ночном заведении шастают прихвостни Царенова. А что? Его отец владел крупнейшей развлекательной империей в стране. Усыплю бдительность, а мне потом кости собирай…

Ну уж нет!

— А за город поедешь?

— Что?

— Не подумай ничего такого. Там все будет прилично. У Тима девушка есть. И у Димаса тоже.

— Без понятия, кто это, — хихикнула я.

— Хорошие ребята.

— Как ты?

— Как я.

— Да и у меня вроде