Дикие глаза - Элси Сильвер

Я моргаю.

— Это когда ты не чувствуешь себя нарасхват. Никакого давления. Мяч на твоей стороне.

Никакого давления. От этих двух слов я начинаю чаще моргать. Они ранят меня в самое сердце. Мне кажется, что я могу сломаться под тяжестью давления в моей жизни. Ожиданий.

Каково было бы пойти куда-нибудь выпить с кем-нибудь ради развлечения? Не потому, что это было бы выгодно — показаться с кем-то, или из-за статуса, который даёт знакомство с кем-то.

Всё, что я могу сделать, — это кивнуть и выдавить из себя:

— Спасибо, я бы хотела.

На её лице появляется широкая искренняя улыбка.

— Отлично! Теперь давайте найдём хозяина и сообщим ему, что в его отеле остановился гость.

С этими словами она выходит из бунгало на солнце, как будто ничего особенного не произошло.

Я? У меня такое чувство, будто я совершила аварийную посадку на другой планете. И мы все знаем, что при аварийной посадке на чужой планете нужно вести себя как местный житель.

Мой телефон вибрирует, и я достаю его из сумки. Ещё одно оповещение от Google. Совершенно новое упоминание о моём бывшем, который только что вышел из «Нобу» с какой-то горячей моделью. Заголовок гласит: «Скайлар отвергнута», и у меня внутри всё сжимается, а в горле пересыхает.

Мне всё равно.

Поэтому я засовываю телефон обратно в сумку, задираю нос и следую за Розали в тёплый летний день, проверяя, удобно ли Черри, которая дремлет в машине с кондиционером, и поднимаюсь по грунтовой дорожке, ведущей к фермерскому дому, выглядящему немного старше. Этот вид мгновенно успокаивает мои нервы.

Он излучает уют, который я видела только в фильмах.

Мои шаги замедляются, когда я осматриваю выкрашенное в белый цвет дерево и открытую трубу из красного кирпича, из-под которой между блоками хлюпает известковый раствор. Крыша покрыта очаровательной черепицей цвета ржавчины.

Это место похоже на настоящий дом детства, или, по крайней мере, на то, каким я его себе всегда представляла. На круговой террасе со всех сторон расставлена садовая мебель, а для полноты картины разбросаны детские игрушки: велосипед, скейтборд, бутылка с мыльными пузырями, даже пластиковый чайный сервиз на маленьком столике. Рядом с домом растёт гигантский вяз, на ветвях которого висят верёвочные качели, слегка покачивающиеся в летнюю жару.

Мне не терпится на них сесть.

— Иди сюда. — Рози машет мне, чтобы я шла впереди, и, быстро улыбнувшись, я срываюсь с места и спешу через двор в ее сторону. Здесь нет мощеной дороги или идеально расположенных каменных ступенек. Мы идем прямо через двор и мимо дома.

В воздухе пахнет свежескошенной травой и мокрыми камнями с озера, но чем дальше мы углубляемся в усадьбу, тем сильнее пахнет... еще хуже.

Я морщу нос.

— Что это за запах?

Розали фыркает, когда в поле зрения появляется сарай и другие хозяйственные постройки.

— Лошади. Мой брат — профессиональный тренер. Ведет свой бизнес здесь, в сарае. К запаху привыкаешь. Мне он даже нравится. В конце концов, ты туда доберешься.

Я выпучиваю на нее глаза, а она смеется. Она мне нравится. Эта девушка, которая трогает паутину голыми руками, кормит дикую мышь и любит запах конского навоза.

— Ах! Вот он, — говорит она. — Мужчина на час.

И да.

Вот. Он.

— Уэст!

Уэстон Белмонт стоит без рубашки, повернувшись к нам спиной, рядом с лошадью, привязанной к забору. Он поливает её из шланга, и её яркая рыжая шерсть становится тёмной и блестящей.

И я сразу поняла, почему его кожа казалась такой загорелой сквозь эту крошечную дырочку в рубашке.

— Рози Поузи, сейчас не лучшее время. — Он почти не реагирует. Стоит отвернувшись, все его мышцы напряжены и вздулись, когда он тянется вверх, чтобы осторожно намочить гриву лошади.

За ним виднеется бело-красный сарай, который гармонирует с домом. Затем идут пастбища, загоны и другие постройки, о которых я ничего не знаю.

— Нужно как-то успокоить эту девчонку и при этом успеть в два разных летних лагеря, если я хочу вовремя забрать хулиганов.

— Я всегда могу пойти за ними.

Он бросает на сестру удивлённый взгляд через плечо, его голубые глаза сверкают на солнце. И вдруг я ясно вижу их сходство. Как я могла не заметить этого с первого взгляда и не подумать, что они родственники?

Его взгляд скользит по мне, а затем снова возвращается к сестре.

— Ты позволишь Эмми сесть в твою машину?

Розали пожимает плечами.

— Нет, она дикая. Я привяжу ее к крыше.

Он смеется, и этот глубокий, теплый звук напоминает мне о том, как я лежала под его телом на горячем асфальте проезжей части.

— Но сначала я должна тебя кое с кем познакомить. Она собирается пожить в твоем бунгало, пока мы с Фордом не приведём в порядок один из гостевых домиков.

Я внутренне вздрагиваю. Она не спрашивает его. Она говорит ему.

Он наклоняется, чтобы намочить живот лошади, и по его профилю я вижу, что он ухмыляется, когда вода брызгает на него и блестит на его золотистой коже.

Даже когда брызги воды оставляют мокрые пятна на его джинсах.

— Девочка-птичка. Не ожидал увидеть тебя так скоро.

Розали резко поворачивает голову в мою сторону, хмурит брови, и на её милом лице появляется замешательство.

— Девочка-птичка?

Боже, помоги мне.

— Я не девочка-птичка.

Он встаёт и поворачивается к нам лицом, обрушивая на меня всю мощь своего тела. Это абсурд. Мои лицевые мышцы напрягаются, пытаясь удержать челюсть на месте.

С дразнящей улыбкой он поднимает руку и проводит ею по лбу, что только подчеркивает рельефность его пресса.

— Девочка-медведица? — он пытается снова, дерзко приподнимая бровь. — Тебе это больше нравится?

Его сестра сейчас очень заинтересована. Она толкает меня локтем и спрашивает:

— Девочка-медведица?