Двойные неприятности для бывшего (СИ) - Катя Озерова
«Нравилось спать с каким-то ублюдком у меня за спиной? Весело было и со мной и с ним развлекаться? Какая же ты дешевка, Алина».
Тимур развернулся и ушел, оставив меня наедине с моей правдой. Он даже не подумал о том, что Мишута мог бы быть его сыном. А я так по-дурацки испугалась, что он мне это предъявит...
И вот, кажется, все получилось как нельзя лучше. Теперь он точно ко мне не подойдет. И к моему сыну тоже. Наверное, даже в нашу сторону не посмотрит.
Но так больно и обидно!
Прислоняюсь плечом к стеклу и выглядываю на улицу, где большие хлопья снега устилают собой все вокруг. Звуки затихли, все замедлилось. А мне, наоборот, хочется выкрутить скорость жизни на максимум — хватать вещи из шкафа, одеваться, бежать за Мишкой, потом ехать домой — и чтобы дни мелькали друг за другом, пока Бероев наконец не уедет отсюда. Тогда бы я смогла себя убедить в том, что мне приснился какой-то странный сон. Что, возможно, Тимура и вовсе не было здесь — ни его, ни его маленького сына.
Снегопад становится все сильнее, накрывая собой долину вокруг. Он окутывает белым одеялом лес и постройки, он уже настолько плотный, что я перестаю видеть дальше нескольких метров. Снежный плен пугает — и одновременно может подарить самые дорогие сердцу воспоминания.
Когда-то в самом начале отношений Тимур повез меня в уединенный домик в лесу. Мы планировали встретить там Новый год лишь друг с другом и на следующий день вернуться домой. Нас там завалило. Несмотря на связи и деньги Бероева, добраться до нас снегоуборочная техника смогла лишь через четыре дня. Четыре дня, которые мы провели в плену друг у друга.
Это были самые прекрасные четыре дня за все наши отношения. Без связи, без важных звонков и переговоров. Только мы — сидящие у камина, занимающиеся любовью, разговаривающие друг с другом. Я делилась с Тимуром своими глупыми мечтами, он рассказывал о себе — иногда с юмором, иногда с оттенком печали.
Наши с ним жизни были совершенно разными. Я выросла в маленьком городке в обычной семье — папа инженер, мама бухгалтер. Они любили друг друга и меня, баловали насколько было возможно, но не столько подарками, сколько временем, которое проводили со мной. Мы много путешествовали, ходили в походы. Пока я была маленькой, папа все время носил меня на плечах, чтобы я видела дальше. Переехать в Москву и расстаться с родителями для меня оказалось очень сложно. Я безумно скучала.
У Тимура была совершенно другая история. Родители из богатых семей. Они слили свои капиталы в один. Отец занимался развитием бизнеса, мама — благотворительностью и светской жизнью. С малых лет Тимуру были доступны все материальные блага, вот только времени у родителей на него не оставалось. Близких людей ему заменяли репетиторы и няни.
С детства Тимура учили разбираться в тонкостях бизнеса и ведении дебатов. Он знал несколько языков, занимался разнообразными видами спорта.
Тимур должен был повторить судьбу своих родителей, женившись на подходящей женщине. Но он выбрал меня. Тимур говорил, что рядом со мной его сердце зажигается и он чувствует себя живым. Я поверила ему.
Все самое интересное началось потом — непринятие его окружением, родителями, постоянные их попытки найти во мне изъяны и показать их Тимуру, мои попытки стать идеальной и своей в его мире.
Оказалось, что любви недостаточно. Она вообще никому там как будто бы не была нужна. Все решали статусы и деньги.
Я гасла, как лампочка, которую постепенно выкручивают из цоколя. Тимур был все больше занят делами. Мне пришлось уйти с работы, потому что невеста-секретарша ему не по статусу. На работе я видела его чаще, а дома это могли быть всего пара часов вечером.
Тимур все время обещал найти для нас время, говорил, что мы съездим куда-нибудь или сходим. Просто сейчас у него очень важная сделка, нужно потерпеть.
Я терпела, старалась быть идеальной, понимающей. Тимур даже подарил мне кольцо, вместе с которым я получила список необходимых условий.
— Я планирую жениться всего один раз и навсегда, поэтому это для меня важно, — Тимур протянул мне бумагу. — Ты можешь составить свой.
Верность, уважение к родителям... Отсутствие скандалов в отношениях, ведь нервов на работе ему и так хватает. Свадьба — через год, чтобы мы смогли окончательно убедиться, что подходим друг другу. Ребенок — через два года, не раньше. Мальчик, чтобы он мог продолжить семейное дело Бероевых.
На мой вопрос, что будет, если родится девочка, Тимур лишь усмехнулся. Оказалось за границей есть клиники раннего планирования беременности, в которых можно «заказать» пол. Я о таком даже не слышала, но Бероев был в курсе — некоторые его знакомые уже туда обращались.
И нет, раньше нельзя. Потому что сейчас он к детям не готов, а делать человека родителем насильно недопустимо.
Вот в тот момент я и промолчала, что уже беременна.
Именно тогда все начало рушиться. Беременность оказалась случайной. Я все подгадывала момент, чтобы рассказать о ней Тимуру. Мне представлялось, что ребенок должен объединить нас окончательно и переключить его внимание с работы на нас с малышом. Несколько раз его родители как бы между прочим упоминали, что ранняя беременность может быть признаком моей меркантильности — мол, таким образом я решила окончательно привязать к себе их сына и обеспечить себе сытую жизнь.
Токсикоз был ужасным. Гормоны делали меня раздражительной. Страх того, что меня раскроют и обвинят, сжимал мою шею как удавка. Последней каплей стал ужин у его родителей, когда меня вдруг затошнило. Все смотрели на меня с огромным подозрением. Мать Тимура побледнела, в ее взгляде читалось отвращение.
— Конечно же, Алина не беременна, — холодно заявил Тимур, глядя на меня. — Завтра же мы сходим к врачу и проверим состояние ее здоровья.
Вот тогда я и сломалась. Самое драгоценное, что было во мне, окружающие воспринимали как угрозу, как что-то лишнее в их жизни. Тимур был равнодушен, занят, отстранен. Я больше не чувствовала, что он любит меня. Да и любил ли вообще? Может мне померещилось?
Утром я собрала самое необходимое, оставила кольцо и сбежала.
Мне нечего было написать Тимуру на прощание. Не было таких слов, чтобы объяснить тот ад и ужас, который творился в моей душе. А он этого даже не замечал.
Чтобы не сойти с